— О, какой ужас, — Роуз привстала на цыпочки, заглядывая мне в глаза. — О омерзительно. Я не могу на это смотреть.

Ты знала, что они отреагируют именно так, напомнила я себе. Я родилась в облаках. Это место могло стать моим домом, если бы не гетерохромия. И хотя у меня не осталось воспоминаний о том, как выглядел их мир, я прекрасно помнила брошенные в мой адрес слова.

— Дай посмотрю, — сказала Вайолет, поворачивая мое лицо к себе.

Глаза защипало: их осуждение столкнулось с годами вбиваемых в меня правил. Я попыталась опустить взгляд, но Вайолет крепко держала меня. Ее темные глаза встретились с моими, и она улыбнулась, разглядывая мой порок.

— Визуальный дефект. Давненько я такого не видела.

— Та, у которой было… — Роуз замахала руками, словно ей было тяжело даже говорить об этом. — Помнишь ее?

— Да, у нее не было ни единого шанса. Ей следовало носить синее с самого рождения, — отозвалась Вайолет, изучая мой растерянный взгляд.

— Есть и другие, похожие на меня? — тихо спросила я.

Я не встречала людей с визуальными дефектами ни в Академии, ни на работе в архивах. Внешне все женщины из незначительных дефектов казались безупречными, а их изъяны оставались невидимыми. Никто никогда не заговаривал о том, почему оказался в сером. Я предполагала, без каких-либо подтверждений со стороны Академии, что мне каким-то образом удалось сохранить этот статус благодаря семье из элиты и безупречной генетической истории, о которой твердил биологический отец.

— Уже нет. Иллумы искоренили ваш вид своей репродуктивной программой, — заявила Роуз.

Темные глаза Вайолет впились в мои:

— Ты из вымирающей породы, птенчик. Иллумы, должно быть, разглядели в тебе что-то особенное, раз вытащили на свет.

Мои плечи напряглись. Что иллумам могло понадобиться от вымирающей породы?

— Иди сюда, маленький птенчик, — позвала Роуз, открывая скрытую в панелях дверь. — Если мы выполним свою часть работы как надо, а ты свою, у нас впереди будет три луны на этап ухаживания.

Три лунных цикла, или, как мы их называли, луны. Наш медосмотр проходил раз в год, в день рождения. В монотонности моей жизни — подъем, еда, работа, еда, сон — три луны, восемьдесят семь дней, казались вечностью. Но с получением одобрения этот срок сжался до невозможного.

— Идем. Мы приведем тебя в порядок для него, — Роуз поманила меня к струйкам лавандового пара, закручивавшимся в черной комнате-клетке.

— Или хотя бы попытаемся, — добавила за моей спиной Вайолет.

В спину уперлись жесткие ладони, и уроки Академии погнали меня прямо в пар.

«На протяжении всего этапа ухаживания от вас потребуются появления на публике. Перед каждым выходом в свет с вас будут снимать серое платье, чтобы сделать ваш облик приемлемым для общества элиты. Вы обязаны следовать наставлениям своего партнера из элиты. Ваше будущее зависит от способности подчиняться желаниям партнера. Эту тему мы разберем на выпускном курсе. А пока следуйте протоколу иллумов, соблюдайте правила для населения с незначительными дефектами, постоянно самосовершенствуйтесь, и вы подниметесь, исполнив свое предназначение ради Всеобщего Блага. Если вы оступитесь, ваши права на публичное ухаживание и сожительство будут аннулированы, что приведет к переводу в жилые кварталы Святилища на окраине города до тех пор, пока на свет не появится ваше потомство. После этого вас отправят к тем, кто носит синее, вдали от света иллумов. Там вы и скончаетесь, став разочарованием для иллумов и всего человечества».

— Нужно действовать быстро, — Скворцы без лишних церемоний сорвали с моего тела серое платье, оставив меня совершенно голой.

Я судорожно скрестила руки на груди.

— Не скромничай, — прикрикнула Роуз, пока мой пульс зашкаливал.

Если не считать медосмотров, где мужчины в белых халатах проводили тесты, определяя нашу полезность, я никогда ни перед кем не раздевалась. Мы всегда ходили прикрытыми.

— Он и не вспомнит про глаза, когда увидит это, — Вайолет понимающе улыбнулась, потянув меня за руку. — Птенчик, мы не сможем работать, если ты будешь прятаться. Ты ведь не хочешь разочаровать иллумов?

Ее темные глаза буквально просверлили меня насквозь.

Я покачала головой и медленно опустила руки. Меня била крупная дрожь от абсолютной обнаженности.

— Какая стыдливость, — фыркнула Роуз, держа в руках банку с какой-то черной массой, пока Вайолет завязывала мои волосы в узел на макушке. — Тебе стоит использовать все это на полную мощность. — Роуз указала на мое обнаженное тело. — Ты — сосуд для человечества. Тебе не мешало бы об этом помнить. Быть выбранной — это благословение иллумов. Руки в стороны.