— Слишком поздно, я все слышал! — донесся из коридора веселый голос Барретта.

Хэл устало провел ладонью по волосам, издав звук, похожий одновременно на смешок и глухое рычание.

— Я думал, ты собирался уходить.

— Я этого не говорил, а просто вышел за дверь. Ты же едва на ногах стоишь, и я не собираюсь оставлять тебя одного. Теа меня живьем закопает за то, что я вообще согласился привести тебя сюда, — отозвался Барретт.

Я перевела взгляд на Хэла. На его губах играла слабая улыбка. Он был одет в простую белую рубашку и серые спортивные штаны, и никакого оружия при нем не было.

— Расскажи, что произошло? И кто такая Теа? — спросила я, подаваясь вперед.

Хэл слегка подкатил свое кресло ближе ко мне, так что я оказалась прямо между его коленей. Его ладонь мягко легла на мое бедро, и по телу тут же разлилось приятное тепло, прогоняя все страхи и неуверенность прошедшей недели.

— Теа — наш лучший целитель, — пояснил Хэл. Я удивленно нахмурилась, и он добавил: — Целителями у нас называют тех, кто заботится о раненых и больных. Раньше их именовали врачами. Наши люди часто получают серьезные травмы на тяжелой физической работе.

Мне было дико слышать о том, что человеческое тело можно вот так просто повредить. Наверху о подобных вещах никто никогда не упоминал.

— Отряд элиты все-таки напал на Подземный город, как ты и предупреждала, — продолжил он. — К счастью для нас, они совсем не знают лабиринта туннелей, хотя и думают обратное. Мы полностью обесточили нижние уровни, к чему они оказались абсолютно не готовы. Оказалось, что далеко не у всех силовиков есть приборы ночного видения. Они пошли в атаку днем, решив, что мы ведем исключительно ночной образ жизни, и это упущение дало нам огромное преимущество. Твои сведения о речном входе тоже очень помогли.

— Правда?

— Да, мы как раз планировали переправить по реке часть припасов. Наши разведчики вовремя заметили там небольшой отряд элиты в день штурма, поэтому маршрут пришлось оперативно свернуть. Это сильно спутало нам карты и отбросило назад, но главное, что сам груз не пострадал и не был конфискован. Так что мы все у тебя в глубоком долгу.

— А кто-нибудь из людей погиб? — спросила я, взволнованно прикусив губу.

— У них потери гораздо серьезнее, чем у нас, — уклончиво ответил Хэл, его большой палец рассеянно очерчивал круги на моей коленке.

— А как твои друзья?

— Все целы. Джеральду, правда, пришлось наложить пару швов, а Бри, Кейн и Барретт отделались легким испугом.

— Легким испугом?! — в кабинет снова бесцеремонно ворвался возмущенный Барретт. — Да я вообще-то вывихнул мизинец на правой руке, которой спускаю курок! Едва ли это можно назвать «легким испугом».

— А что со Жнецом? — поинтересовалась я.

— С ним все в порядке.

Я ненадолго замялась, прежде чем задать главный вопрос:

— А ты сам?

— Я в поря…

— Да какой там в порядке! — взорвался Барретт. — Этот твой маленький герой бросился вытаскивать наших ребят прямо из-под удара. В итоге в него на полной скорости влетело тяжелое металлическое заграждение и буквально припечатало к каменной стене туннеля, когда силовиики прорывались внутрь. Как результат: несколько сломанных ребер и тяжелое внутреннее кровотечение. Если бы Кейн и Бри не подоспели вовремя и не вытащили его…

Хэл перестал гладить мое бедро и наградил Барретта убийственным взглядом.

— Никто не просил тебя совать нос в чужие дела, — резко оборвал его Хэл.

— Хэл, ты поступаешь несправедливо, держа ее в полном неведении, — не уступал Барретт, и в моей душе родилась искренняя благодарность к рыжему.

— Я сам решу, что ей говорить, — отрезал Хэл.

— И сейчас ты принимаешь в корне неверное решение.

— Хэл, пожалуйста, расскажи мне правду, — тихо попросила я.

— Нет. — Хэл мягко сжал мою ногу. — Я не могу, Эмелин. По крайней мере, не сейчас. Чем меньше ты знаешь обо всем этом, тем в большей безопасности находишься. Если тебя вдруг начнут допрашивать иллумы, ты просто не сможешь им ничего выдать. Я не позволю им отнять у меня еще что-то, что мне по-настоящему дорого.

Мое сердце пропустило удар, а в животе все сжалось от сладкого предчувствия. Он сказал, что я ему дорога.

Барретт продолжал стоять у двери. Его губы были сжаты в тонкую линию, но в глазах читалось молчаливое, грустное понимание. Он больше не стал давить на друга.

— Хэл, я уже пообещала Скворцам, что буду помогать сопротивлению. Мне это необходимо, — твердо произнесла я. Я просто не знала, как иначе смогу выносить Коллина и всю эту элиту, и как вообще смогу жить в ладу с собственной совестью.

— Это было до того, как Жнец ясно дал понять, что тебя нельзя впутывать в наши дела, — отрезал Хэл.

— Чертовы птицы, вечно от них одни проблемы, — одновременно с ним пробормотал Барретт.

— Но неужели нельзя как-то переубедить Жнеца? — не уступала я.