Я запускаю пальцы ему в волосы, потому что мне нужно за что-то держаться, пока желание не смыло меня окончательно. Цепляюсь за него, тяжело дыша, а его руки изучают мое тело сквозь платье, касаясь меня с таким благоговением, будто я сделана из стекла.

И это резко контрастирует с его ртом, который словно собирается проглотить меня целиком.

Внезапно Оскар отстраняется и становится на колени между моими ногами. Руки так и тянутся схватить его и вернуть обратно, снова почувствовать на себе его тепло.

— Можно я это сниму? — тихо спрашивает он, проводя шершавыми ладонями по внешней стороне моих коленей, а большими пальцами поглаживая кожу прямо под подолом платья.

Кажется, я умру, если он этого не сделает.

Я киваю, и Оскар на секунду опускает голову, выдыхая с таким благоговением, что у меня все переворачивается внутри. Он медленно задирает юбку, сантиметр за сантиметром, внимательно следя за моим лицом и выискивая малейший намек на сомнение, пока ткань не собирается у меня на талии.

— Черт, — шепчет он. — Фрея.

Его пальцы цепляют пояс моих колготок, и одного этого хватает, чтобы я резко втянула воздух. Оскар вопросительно хмурится, но стоит мне снова кивнуть, как он возвращается к своему занятию, к которому, судя по всему, относится предельно серьезно.

Он стягивает с меня колготки, освобождает сначала одну ногу, потом другую. Не сводя с меня глаз, сминает ткань в комок и бросает в угол комнаты.

— Господи, эти бедра, — почти рычит он откуда-то из самой глубины груди, возвращая руки ко мне и теперь касаясь уже голой кожи.

У меня вырывается тихий всхлип, и Оскар ухмыляется, а в его глазах вспыхивает что-то порочное.

Я перестаю видеть его лицо, когда он опускается ниже и целует меня в бедро, совсем рядом с краем трусиков.

Внезапно мне становится слишком жарко, а одежда начинает невыносимо мешать. Руки, до этого безвольно лежавшие по бокам, тянутся к пуговицам на платье. Но я не успеваю расстегнуть даже первую, как Оскар отводит мои руки и с притворным неодобрением приподнимает бровь.

— До этого я тоже доберусь. — Он подмигивает. — Не торопи меня.

Я вцепляюсь пальцами в простыню, чтобы не вмешиваться.

Он действует аккуратно, точно, словно уже давно прокручивал все это в голове. Один за другим избавляет меня от оставшихся вещей и отбрасывает их по комнате, пока части моего наряда не оказываются разбросаны по всему полу.

— Они же все помнутся.

— Завтра отпарю, — отвечает он и проводит языком вверх по моей икре, вырывая из меня довольный вздох.

— Ты умеешь пользоваться отпаривателем? — выдыхаю я.

— Мне двадцать девять лет, конечно, я умею пользоваться чертовым отпаривателем. — Он приподнимает голову ровно настолько, чтобы я увидела его изогнутую бровь. — Ну что, хочешь еще порасспрашивать меня об уходе за одеждой или предпочитаешь, чтобы я ласкал тебя языком, пока ты не кончишь мне на лицо?

У меня кружится голова.

Кажется, я сейчас потеряю сознание.

Что он со мной делает?

— Э-э-э… второе? — стону я, когда он впивается зубами в верхнюю часть моего бедра.

— Как скажете, мэм, — глухо отвечает он прямо в мою кожу, постепенно приближаясь туда, где я хочу чувствовать его больше всего.

— Можно снять? — Он тянет за кружевной край моих трусиков, и я вдруг безумно радуюсь, что сегодня надела красивый комплект.

Я судорожно киваю, потому что желание уже захватило каждую клеточку тела.

Оскар стонет, стягивая трусики вниз по моим ногам, и ненадолго задерживается, чтобы поцеловать меня между бедер. Я резко вскидываю таз, едва не отрываясь от кровати, а он отбрасывает трусики в сторону и тут же принимается за бюстгальтер, избавляя меня и от него за считаные секунды.

Я пытаюсь сжать бедра, отчаянно ища хоть какого-то облегчения, но не могу — между моими коленями устроились его плечи.

— Скажешь «стоп» и мы остановимся, хорошо? — в последний раз уточняет он.

Я повторяю его слова, и взгляд Оскара темнеет. Пальцы сильнее сжимаются на моих бедрах, а сам он опускается ниже, оставляя за собой укусы и поцелуи.

При первом же прикосновении его языка я едва не выгибаюсь дугой, но его рука ложится поперек моих бедер, удерживая на месте.

Я тянусь вниз и переплетаю наши пальцы, потому что мне отчаянно нужно за что-то держаться, пока он проводит языком длинными движениями, каждое из которых словно поджигает меня изнутри.

Я никогда в жизни не чувствовала ничего подобного.

Это словно все самое прекрасное в мире.

Я не хочу, чтобы он когда-нибудь останавливался.

Свободной рукой прикрываю рот, пытаясь не издать звук, после которого соседи точно начнут судачить.

Хотя сам Оскар тоже совсем не тихий. Даже наоборот. От него доносятся приглушенные стоны, рычание и обрывки слов, которые он произносит прямо в меня, и кажется, будто их вибрация проходит по моим венам.

Он сосредотачивается на клиторе, облизывая, покусывая и посасывая.

Никто никогда раньше не ласкал меня языком. Я только слышала об этом, читала, но сейчас чувствую себя совершенно другим человеком.