Он начинает целовать, облизывать и посасывать кожу, двигаясь от места под ухом вниз, к ключице. Я судорожно втягиваю воздух и вцепляюсь в его рубашку, потому что ощущения грозят захлестнуть меня с головой.

— Я буду очень осторожен с тобой, Фрея. Я никогда не причиню тебе боль. Если тебе что-то не понравится или захочешь остановиться — что угодно, вообще что угодно, — просто скажи. Я сделаю так, как ты хочешь.

Я могу это сделать.

Могу попросить о том, чего хочу.

— Мы можем пойти в мою комнату?

Он не отвечает. Просто подхватывает меня под бедра и встает вместе со мной. Я взвизгиваю и цепляюсь за него руками и ногами, пока он решительно шагает через квартиру, будто перед ним поставлена важнейшая задача. От его сосредоточенности я едва сдерживаю смешок, но Оскар замечает.

— Ты что, смеешься надо мной, Малкольм?

— Да никогда в жизни, — оскорбленно отвечаю я, хотя хихиканье все равно прорывается наружу.

Только Оскар способен заставить меня смеяться в такой момент.

Добравшись до спальни, он ставит меня на ноги, и носки мягко касаются ковра. Хорошо, что его рука по-прежнему крепко обхватывает мою талию, потому что я не уверена, что ноги вообще способны меня держать.

Оскар берет инициативу на себя и ведет меня к кровати. Садится, притягивая меня так, чтобы я оказалась между его коленей.

Меня накрывает абсолютное спокойствие.

Да, я все еще нервничаю, но точно знаю: я именно там, где должна быть.

Его ладони скользят вверх-вниз по задней стороне моих бедер, едва касаясь кожи кончиками пальцев. От легких прикосновений по ногам рассыпается ледяное покалывание, и я ерзаю, пытаясь избавиться от него. Оскар замечает и виновато улыбается, после чего начинает гладить меня сильнее, всей ладонью.

— Прости, — бормочу я. — Просто легкие прикосновения…

Он приподнимает бровь.

— Помнишь наш разговор про извинения?

Я закатываю глаза, и он легонько тянет меня за прядь волос.

Он такой красивый.

Вообще-то это немного нечестно. Как я должна думать о чем-то другом, когда он смотрит на меня вот таким лицом?

Я поднимаю руку и убираю прядь с его лба, наслаждаясь мягкостью волос, скользящих между пальцами. Кажется, начинаю понимать, почему он так любит играть с моими волосами.

Это и правда приятно.

Он поворачивает голову к моей ладони и целует нежную кожу. В груди все сжимается, когда он смотрит на меня снизу вверх. В его лице столько обожания, что мне почти невыносимо это видеть.

С каждым днем я все ближе подхожу к краю чего-то опасного.

Чего-то, откуда уже не смогу вернуться.

Он остается совершенно неподвижным, пока я наклоняюсь и целую его в лоб. Позволяет мне исследовать его, не торопит, пока я целую один висок, потом другой, переносицу, каждое веко. Просто ждет, продолжая удерживать меня своим спокойным прикосновением, пока я не спеша изучаю этого идеального мужчину, который, похоже, совершенно не против оказаться полностью в моей власти.

Когда я слегка прикусываю его челюсть, из груди Оскара вырывается низкое рычание. Его руки сжимаются крепче, пальцы впиваются в меня.

Интересно, останутся ли следы.

И я неожиданно понимаю, что надеюсь на это.

— Фрея, — с трудом выдыхает он, когда я прокладываю дорожку поцелуев вниз по его горлу.

— Я так сильно тебя хочу, — шепчу ему в шею, потому что знаю: если он будет смотреть мне в глаза, я не смогу это сказать.

Он отстраняется.

В его лице голод, от него буквально исходит желание.

— Ты правда уверена? — Он тяжело сглатывает, мышцы на шее напрягаются. — Если не хочешь, все нормально. Или если хочешь просто немного поласкаться — тоже.

Я убираю его руки и наклоняюсь, снова целуя. Его губы приоткрываются, впуская меня, а ладони устраиваются на моей талии.

— Я уверена, — шепчу ему в губы и слегка прикусываю нижнюю.

Он ничего не отвечает.

Просто смотрит на меня с таким жаром, что у меня перехватывает дыхание.

Я едва успеваю заметить хищную улыбку на его лице, как он откидывается назад и тянет меня за собой, так что мы вместе падаем на кровать. Я успеваю выставить руки, только поэтому мы не сталкиваемся лбами.

Но прийти в себя мне не дают.

Его рот снова накрывает мой — теперь поцелуй нетерпеливый, жадный, без малейшей попытки скрыть, насколько сильно он меня хочет.

А потом комната переворачивается, когда Оскар меняет нас местами, и я оказываюсь прижата им к матрасу.

Вес его тела над моим ощущается невероятно хорошо, словно удерживает меня здесь, в настоящем.

Я жду паники.

Той самой, что накрыла меня в прошлый раз.

Но ее нет.

Сейчас это давление, наоборот, успокаивает.

Оскар пожирает меня поцелуями, горячими, влажными, поднимаясь по моей шее и лишь ненадолго задерживаясь, чтобы сильно втянуть кожу под ухом.

О господи.

Как же хорошо.