Я улыбаюсь, беру ее лицо в ладони и медленно целую.

— Делай со мной что хочешь, женщина, — шепчу ей в губы.

Она отвечает на поцелуй с такой страстью, какой я от нее еще ни разу не видел. Это опьяняет, и я не могу не поддаться ей, пока мы оба не начинаем задыхаться.

Фрея принимается двигаться на мне, покачивая бедрами вперед-назад неровными, неуверенными движениями. Я придерживаю ее за бедра и направляю, помогая поймать более ровный ритм, пока наши поцелуи становятся все более отчаянными.

Она возвышается надо мной, словно королева, и я совершенно ею одержим. Могу умереть прямо здесь, вот так, и умру счастливым человеком.

Ее движения становятся быстрее, требовательнее — она ищет нужное трение. Я подаюсь бедрами навстречу, но этого недостаточно. Фрея отрывается от меня с тихим раздраженным стоном, хмурится.

— Я не… у меня не получается… — выдыхает она и прячет лицо у меня на шее.

— Все хорошо. — Я накрываю ладонью ее затылок, сам едва переводя дыхание. — Все хорошо, я рядом.

Я слегка приподнимаю ее и просовываю бедро между ее ног, надеясь, что так ей будет удобнее.

— Попробуй так.

Сначала она двигается медленно, но очень скоро уже скользит по моему бедру, гонясь за удовольствием, которое видно в каждом изгибе ее тела. Она упирается лбом мне в плечо и продолжает двигаться. Снова. И снова.

Каждый раз, когда ее нога задевает мою эрекцию, по позвоночнику пробегают разряды удовольствия, и мне приходится изо всех сил удерживать себя на месте, не подаваться вверх.

Ее горячее дыхание обжигает мне грудь короткими толчками, становится все чаще, пока она наконец не находит то, что искала. Я обхватываю ладонью ее шею сзади и большим пальцем медленно рисую круги под ухом.

— Оскар?

Она произносит мое имя вопросительно, будто ищет меня.

Я здесь, милая.

Здесь только мы с тобой.

— Все хорошо, — выдыхаю я.

Мне приходится зажмуриться, чтобы не опозориться: видеть ее такой — раскрасневшейся, вспотевшей, извивающейся на мне — почти невыносимо.

— Я здесь, держу тебя. У тебя все отлично получается.

Она хмурится, полностью сосредоточенная.

Возможно, это самое возбуждающее зрелище в моей жизни. Смотреть на нее вот так почти невыносимо.

— Вот так, малышка, — почти рычу ей в ухо. — Ты уже совсем близко. Просто отпусти себя.

Она резко двигается раз, второй — и рассыпается.

Голова запрокидывается, с губ слетает тихий вздох, глаза крепко зажмурены, а румянец на щеках спускается до самой груди. Мне хочется, чтобы она смотрела на меня, но этот момент принадлежит ей.

Когда она наконец возвращается из тех глубин, куда только что провалилась, проходит несколько секунд, прежде чем ее взгляд находит мой. Глаза блестят, и в них появляется легкое смущение.

Нет уж.

— Эй, — мягко говорю я. — Ты о чем думаешь?

Она пожимает плечами, немного растерянная.

— Не знаю. Это было… очень много.

Я улыбаюсь.

— Это было чертовски невероятно.

— Кажется, я испортила тебе джинсы.

Я опускаю взгляд туда, где она сидит, и да — на ткани осталось маленькое влажное пятно. Мне приходится гнать прочь совершенно неприличные мысли о том, чтобы скомкать эти джинсы в кулаке и вдыхать их запах, как какой-нибудь зверь.

— Мне все равно. Я их, черт возьми, в рамку вставлю и на стену повешу.

От этого она краснеет еще сильнее. Щеки становятся как спелые яблоки, в которые так и хочется впиться зубами.

Я притягиваю ее к себе, устраиваю голову у себя под подбородком и крепко обнимаю. Она словно растворяется в моих руках, постепенно успокаивая дыхание.

— Ты была потрясающей, милая, — шепчу ей в волосы. — Такая идеальная. Такая красивая. Такая сильная.

Пока она приходит в себя, я продолжаю тихо говорить ей всякие нежности и размеренно глажу вдоль позвоночника.

Через несколько минут она шевелится, приподнимается и упирается ладонями мне в грудь. Ее взгляд останавливается на пуговице у моего горла, пальцы начинают рассеянно с ней играть, а потом она произносит слова, которые едва меня не добивают:

— Мы можем продолжить?

Глава 35

Фрея

 

— Мы можем продолжить? — шепчу я, не в силах произнести это громче.

Дыхание Оскара замирает одновременно с тем, как останавливается его рука. Я поднимаю на него глаза, испугавшись, что сказала что-то не то, но по его взгляду понимаю: все совсем наоборот.

— Ты уверена? — Его пальцы скользят по моим щекам, а сам он внимательно всматривается в меня, словно пытается заметить каждую мелочь.

— Да?

Он хмурится.

Я глубоко вдыхаю, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Уверена.

— Черт, — стонет он, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи.