Пытаться что-то от нее скрыть бесполезно. Все равно рано или поздно узнает. Я рассказываю ей всю историю и наблюдаю, как с каждым моим словом складка между ее бровями становится все глубже. К тому моменту, как я заканчиваю, губы у нее поджаты, а сама она выглядит так, будто готова схватить меня за шкирку и куда-нибудь уволочь.

Вместо этого она хватает лежащее рядом кухонное полотенце и хлещет меня им по груди.

— Ай! Мам! — ору я, потирая место удара.

— Я тебя не так воспитывала! — Она снова замахивается и на этот раз попадает по бицепсу.

— Я знаю, — почти ною я, выставляя руки, чтобы прикрыться. — Поэтому и пошел к ней. Мы уже во всем разобрались, можешь опустить полотенце!

Она размахивает им как оружием, готовая врезать мне снова при малейшем поводе.

— Очень на это надеюсь, — бормочет она, сверля меня взглядом, а потом перекидывает полотенце через плечо. — Иди накрывай на стол, пока я не решила оставить тебя без ужина.

— Ну как подготовка к дню открытых дверей? — спрашивает мама между кусочками еды.

Я сначала дожевываю.

— Неплохо. Были проблемы с аттракционом с баком воды, где попаданием по мишени человека сбрасывают в воду, но теперь вроде все идет как по маслу.

— Кошачий конкурс уже готов?

Я фыркаю от смеха. В прошлом году Берди настояла, чтобы ей разрешили добавить в программу — и самой судить — «Кошачий конкурс». Отчасти это конкурс кошачьей красоты, отчасти соревнование по мяуканью, а в целом — полный хаос. Никто толком не понимает ее систему оценок, но на осмотр все равно тащат чуть ли не каждую кошку в городе.

— Подиум готов.

— Думаешь, опять будет драка?

Полгода назад две женщины из свиты Джойс сцепились после того, как Мэри обвинила Сью в «незаконной технике расчесывания», что бы это ни значило.

— Мак будет там и проследит за порядком.

Он ни за что не позволит ничему испортить Берди ее день.

— А продавцов всех собрали? — В выражении маминого лица появляется какая-то нарочитая сосредоточенность.

— Почти.

— А Фрея ничего не выставляет? — спрашивает она, безуспешно пытаясь придать голосу безразличие.

Я поднимаю глаза и сжимаю губы.

— Нет…

— О. — Она пожимает плечами. — Жаль.

— Мам. — Я закатываю глаза.

— Что? — Она улыбается. — Я просто говорю, было бы неплохо поставить ларек с товарами для рукоделия.

— У нас уже все распланировано. Для нее места не найдется, даже если бы ей было интересно.

— Можно найти, — возражает она с набитым ртом.

— Мам, нет. Просто оставь это, ладно?

— Хорошо. — Она шумно выдыхает. — Но тебе все равно стоит пригласить ее прийти.

— Она увидит афиши. Захочет — придет.

— Но ты должен пригласить ее сам.

— Что, типа на свидание? — Я бросаю на нее вызывающий взгляд, не собираясь втягиваться в эту игру. — Когда ты уже прекратишь?

Она пытается влезать в мою личную жизнь с тех самых пор, как я, будучи глупым пацаном, признался ей в своей первой влюбленности. Однажды она даже пригрозила позвонить маме Фреи и договориться, чтобы мы поиграли. Слава богу, папа вмешался раньше, чем дело зашло настолько далеко.

— Я ничего не делаю! Просто говорю, что, может, ей было бы неплохо прийти, провести время со всеми, немного получше узнать людей.

— Чего ты так за это уцепилась?

— Я думала, она тебе нравится.

— Я ее не знаю! — Я уже опасно близок к тому, чтобы повысить голос на собственную мать.

— Раньше нравилась.

— Что, когда мы были детьми? — недоверчиво спрашиваю я. — Это было больше десяти лет назад. Уверен, сейчас она совсем другой человек.

— Ты сказал мне, цитирую: «Она самая красивая девочка, которую я когда-либо видел, и я на ней женюсь», — самодовольно заявляет мама, вытаскивая фразу, которой пользуется каждый раз, когда хочет меня смутить.

— Господи боже, мне было двенадцать. — Я стону. — И, кажется, за все это время я поговорил с ней от силы раза два. Не самая надежная основа для крепкого брака.

— Я познакомилась с твоим отцом, когда мы были детьми.

Вот он, ее главный козырь. Мои родители влюбились друг в друга еще в начальной школе, и поэтому мама считает, что каждый способен встретить родственную душу в том возрасте, когда все еще режут бумагу безопасными ножницами.

— Ну, готов поспорить, вы тогда разговаривали больше одного раза.

— Иногда хватает и одного.

— Ма-а-ам, — тяну я со стоном.

Конечно, после того как Фрея уехала, я еще долго надеялся, что она вернется. Но с тех пор прошли годы. Мне совершенно не нужно, чтобы мама вмешивалась и превращала это в нечто, чем оно не является.

— Ладно, ладно. — Она смеется. — Больше не буду. Но ты все равно должен убедиться, что она знает про день открытых дверей. Я переживаю за нее: сидит целыми днями одна в своем магазине. Уже несколько месяцев прошло, а друзей у нее, по-моему, так и нет.