Убедившись, что все держится, обхватываю ее за шею сзади и осторожно укладываю обратно, пока голова не касается подушки.

Ее ноги едва заметно раздвигаются, и я не могу сдержать ухмылку, ложась рядом и устраиваясь бедрами между ее бедрами.

Она поднимает руки и наощупь ищет меня, пока не находит мои бока. Скользит ладонями выше и обнимает меня за плечи.

— Скажешь слово и все закончится. Но пока ты его не сказала, командую я, — шепчу ей в шею.

От моих слов по ее телу проходит дрожь, под моими губами кожа покрывается мурашками.

Я оставляю еще несколько поцелуев вдоль ее челюсти, а потом немного приподнимаюсь.

Фрея жалобно стонет и начинает ерзать подо мной.

— Тише, малышка. — Я удерживаю ее, положив ладонь ей на грудину. — Я так хорошо о тебе позабочусь.

Она кивает и тихо выдыхает.

Я веду руками вниз по ее бокам, наслаждаясь каждым сантиметром мягкой кожи, пока не дохожу до края трусиков.

Она судорожно втягивает воздух, когда я завожу кончики пальцев под резинку.

— Можно я их сниму?

Глава 46

Фрея

Я превращаюсь в сплошное ощущение, пока Оскар стягивает с меня трусики, оставляя полностью обнаженной под ним. Из-за повязки на глазах каждое прикосновение, каждый звук, каждое чувство становятся острее, когда он мягко разводит мои бедра шире. Я и не знала, что мне может хотеться такого, но теперь, оказавшись здесь, не могу представить ничего более идеального. Мне не нужно волноваться, думать, что я должна делать или как должна себя вести. Я могу просто быть. Просто чувствовать.

Все мысли вышибает из головы, когда рот Оскара опускается между моих ног. Он лижет и сосет меня, пока я не начинаю извиваться. Никаких дразнящих прикосновений, никакой прелюдии — он сразу там, где мне нужно, и все происходит так быстро: проходит всего минута или около того, а я уже почти на грани, готовая сорваться вниз. С моих губ срываются бесстыдные стоны, смешиваясь с влажными звуками его ласк. Мне почти неловко, но заставить себя переживать об этом я не могу. Не когда мне настолько хорошо.

Время будто становится жидким, пока я растворяюсь в удовольствии, пульсирующем по всему телу. В бедрах зарождается низкая вибрация, поднимается выше — и вдруг она повсюду, каждая частичка меня содрогается, когда я рассыпаюсь на кусочки.

Я едва не подскакиваю на кровати, но Оскар удерживает меня на месте твердой ладонью на животе. Где-то на краю сознания замечаю, как его борода мягко царапает внутреннюю сторону моего бедра, пока он помогает мне пережить остаточные волны.

Я лежу совершенно без сил и чувствую, как он снова нависает надо мной, его успокаивающая тяжесть вжимает меня в матрас.

Когда он прижимается губами к моим, я чувствую на его языке собственный вкус. Он покрывает поцелуями мой рот, щеки, повязку на глазах, нос.

— Все хорошо? — спрашивает он, и я чувствую движение его губ у своей ключицы.

— Да, — выдыхаю я.

— Хорошо. — По голосу слышно, что он улыбается. — Потому что я с тобой еще даже близко не закончил.

В следующую секунду все переворачивается, и я оказываюсь на животе, с шумом выдыхая весь воздух из легких.

Оскар снова накрывает меня собой и покусывает плечо.

— Так нормально? — уточняет он.

Я задыхающимся голосом отвечаю «да» и пытаюсь приподнять бедра, чтобы потереться задницей о него.

Он крепко сжимает их и прижимает меня обратно к кровати.

— Веди себя хорошо, — рычит он, впиваясь зубами в место, где шея переходит в плечо, и из меня вырывается громкий стон.

Он приподнимается, и я слышу шорох, движение ткани, затем характерный треск разрываемой упаковки из фольги.

А потом он снова надо мной, оседлав мои ноги, волосы на его груди трутся о мою спину.

Ладонь скользит под мой таз и чуть приподнимает его — ровно настолько, чтобы я почувствовала у входа в себя что-то горячее и твердое.

— Да? — тяжело дышит он мне в шею.

— Да, — стону в ответ.

Я пытаюсь дышать, подготовиться к ощущению, но подготовиться к такому невозможно.

Он входит в меня так, так медленно, одним плавным, непрерывным движением, пока меня не заполняет настолько, что кажется, будто он везде, занял внутри все свободное пространство.

В этой позе почти не остается места для движения, и на секунду я понимаю, что ощущения могут оказаться слишком сильными.

Оскар, должно быть, замечает это по моему дыханию или по напряжению в плечах, потому что слегка меняет положение моего тела, пока не может войти до конца.

Не понимаю, как ему всегда удается так хорошо меня читать.

Будто он чаще всего понимает, что мне нужно, еще раньше меня самой.

И сейчас все точно так же.

Он оказывается во мне полностью — настолько глубоко, что я уже не понимаю, где заканчиваюсь я и начинается он.

Мы остаемся так, дыша одним воздухом, пока обоим не становится невмоготу лежать неподвижно и Оскар не начинает двигаться.