Я изо всех сил пытаюсь стереть помаду, хотя какая-то часть меня обожает чувствовать ее следы на своей коже. Словно она пометила меня как своего.

— Садись, маленькая вредина.

Я усаживаю ее на плед и устраиваюсь рядом. Фрея вытягивает длинные ноги и подставляет лицо солнцу. Я тоже расслабляюсь, стягиваю футболку и откидываюсь назад, опираясь на ладони.

— Когда ты был здесь в последний раз? — спрашивает она, не глядя на меня.

Я достаю сэндвич из одного из контейнеров и протягиваю ей. Фрея берет его и внимательно смотрит на меня.

Она прекрасно понимает, что я делаю.

Откусывает кусочек, давая мне несколько секунд.

Как у нее получается попадать точно в больное место, даже не стараясь?

Ведь именно для этого я и хотел сюда приехать. Но теперь, когда нужно просто открыть рот и сказать вслух, я не уверен, что смогу.

— Я не был здесь с тех пор, как он умер, — хрипло произношу я. — Точнее... вообще-то с того самого дня.

Слышу резкий вдох Фреи, но не поворачиваюсь. Не уверен, что сейчас смогу на нее посмотреть. Не раньше, чем выговорю все.

— Мы... были на лодке, и у него заболела голова. Все произошло так быстро. В одну секунду он уже лежал на дне лодки, а я пытался добраться обратно до берега, но... я не мог грести достаточно быстро.

Воспоминания накрывают меня с головой.

Черт возьми, и зачем я решил, что это хорошая идея?

Меня буквально сгибает от силы боли, но тут Фрея придвигается ближе. Ее прохладная ладонь ложится мне на затылок, удерживая здесь, в настоящем.

— Оскар, милый, — шепчет она. — Господи, мне так жаль. Я даже не знаю, что сказать.

Она гладит большим пальцем мою кожу и просто ждет, пока я снова смогу говорить.

— Это был инсульт, — с трудом выдавливаю я.

Нужно закончить. Просто закончить.

— Я должен был... В смысле, у меня же вся эта подготовка, я должен был понимать, но я не смог...

— Нет, нет, нет, — перебивает она, берет мое лицо в ладони и поворачивает к себе.

Я даже не замечаю, что по щеке скатилась слеза, пока она ее не стирает.

— Нельзя так думать. Ты ничего не мог сделать.

— А вдруг я что-то пропустил? Может, были какие-то признаки, а я был так занят работой, что просто...

В последние недели перед его смертью я почти не видел отца. Был слишком сосредоточен на работе, пытался как можно быстрее продвинуться по службе. Все остальное просто отошло на второй план.

— Оскар, тебе нужно перестать себя мучить. Твой отец не хотел бы, чтобы ты так думал.

Я опускаю голову, чувствуя, как из меня уходит последнее напряжение. Утыкаюсь лицом в волосы Фреи и позволяю себе раствориться в ее утешении, пока она гладит меня по спине и шепчет на ухо что-то ласковое. Я выпускаю наружу все, что так долго держал в себе, зная, что могу отдать ей хотя бы часть этой тяжести. Пусть даже ненадолго.

— Черт. — Я шмыгаю носом, наконец чувствуя, что снова могу нормально дышать. — Прости, я не хотел, чтобы сегодняшний день превратился в такую тоску.

— Не извиняйся, — строго говорит она. — Ты ничего плохого не сделал.

Я киваю, хотя не уверен, что сам до конца в это верю.

— Хочешь уехать? — спрашивает она. — Нам необязательно здесь оставаться, если тебе от этого так плохо.

— Нет. — Я провожу ладонью по лицу, стирая остатки слез. — Я хочу остаться. Когда-то я так любил это место. И хочу снова это почувствовать.

— Точно?

— Абсолютно.

— Тогда ладно.

Она проводит большим пальцем по моей скуле, и я улыбаюсь, прижимаясь к ее ладони. Ощущение ее мягких рук на моей коже прогоняет последние тени. Я привез Фрею сюда, чтобы создать новые, хорошие воспоминания. Чтобы снова вернуть себе место, которое когда-то было для меня самым безопасным на свете.

Она наклоняется и медленно целует меня. Я не могу удержаться и углубляю поцелуй, обхватывая ее за талию, будто она мой спасательный круг.

Я знаю, что она пока не готова ответить мне теми же словами, но, черт возьми, как же сильно я ее люблю. Я никуда не тороплюсь. Я здесь всерьез и надолго.

Она отстраняется, и в глазах у нее пляшут искорки.

— Идем.

Фрея встает, тянет меня за собой, и через секунду мы уже бежим к воде. Я невольно смеюсь — прямо сцена из какой-нибудь сопливой романтической комедии, — но невозможно не заразиться ее радостью. Она так редко позволяет себе вот так отпустить контроль, и для меня настоящее счастье это видеть.

Мы успеваем зайти примерно по колено, когда Фрея взвизгивает и выдергивает руку из моей.

Я поворачиваюсь к ней и вижу, как она кривится.

— Что? — Я хватаю ее за локти. — Что такое?

— Господи, ну ты и засранец! — Она отпрыгивает от меня, разбрызгивая воду во все стороны. — Почему она такая холодная?!

Я не могу удержаться и начинаю смеяться, пока она скачет на месте, пытаясь как можно меньше держать ноги в воде. Летом озеро прогревается, но его все равно питают талые снега.