Он вздохнул.

— Обещаю.

Словно доказывая мне, насколько у него все в порядке и как мало ему нужна помощь, остаток дороги он без умолку нес развеселую чепуху.

 

27

27 Зак

 

Зак: Что на тебе сейчас надето?

Ханна: Сейчас одиннадцать вечера. Как думаешь, что на мне надето?

Зак: Мне нужно, чтобы ты это описала. Во всех деталях.

Ханна: Светло-голубая ночная рубашка с оборкой по подолу, чуть выше щиколоток. На груди три перламутровые пуговицы.

Зак: И ты застегнула ее до самой шеи, да?

Ханна: Мне холодно.

Зак: Ты в очках?

Ханна: Я надела их, чтобы прочитать твое сообщение.

Зак: Черт, герцогиня. Это надолго не затянется.

Это должно было быть паршивое утро. Я проснулся вымотанным. Я вообще редко нормально сплю, но эта ночь оказалась худшей за долгое время. Даже после того как я подрочил, представляя, как по одному расстегиваю пуговицы на чопорной ночной рубашке Ханны, я еще несколько часов лежал без сна, скучая по ней.

Отвезти ее к бунгало, а потом ехать дальше на ранчо Путеводная звезда без нее казалось неправильным во всех смыслах. Я должен был устать от ее общества и радоваться ночи в одиночестве, чтобы перевести дух, но нет. Каждые две секунды я оглядывался, словно ожидал, что она чудом окажется рядом, у моего локтя, и когда этого не происходило, казалось, будто весь мир съехал набок.

У меня даже мелькала мысль рвануть в Аспен-Спрингс и залезть к ней в постель, но это было глупо. Ей нужно было рано быть в библиотеке, а на ранчо дела начинаются на рассвете. У меня было бы всего два или три часа рядом с ней, прежде чем пришлось бы снова вставать и ехать обратно на ранчо.

Самое безумное — я считал, что это того стоит. Остановило меня только беспокойство о том, что я нарушу сон Ханны.

Так что да. Это должно было быть паршивое утро.

Но им не стало.

Я не проснулся отдохнувшим, но проснулся с нетерпением. Ураган был здесь, и теперь его здоровье и благополучие — моя ответственность. Мне нужно было посмотреть, как он перенес ночь и не расстроила ли его желудок последняя неделя в дороге. Нужно было срочно вызвать ветеринара, чтобы проверить его на заразные болезни и оценить общее состояние.

Я двигался медленно, и тело отчетливо давало понять, как ему не хватает массажа от Ханны. Меня немного злило, насколько разительной была разница. Она была права — стоило заранее записаться на регулярные процедуры, как только кости заживут достаточно. Я постараюсь найти на это время, даже если по-настоящему мне нужны были только руки Ханны.

Когда я добрался до карантинного выгона Урагана, солнце еще висело низко. Роса цеплялась за траву, птицы перекликались, приветствуя утро. У ограждения стояли Адам и Блейн, который работал на ранчо с шестнадцати лет. Теперь он учился в колледже и был с нами только на лето.

Я подошел к ним.

— Рад снова тебя видеть, Блейн. Как учеба?

Блейн провел ладонью по коротким черным кудрям и ухмыльнулся.

— Одни пятерки.

— Еще два года и пойдешь в ветеринарную школу?

— Таков план.

Я кивнул. Отец Блейна был единственным местным ветеринаром, оставшимся в Аспен-Спрингс, и я знал, как он ждет, когда сын присоединится к нему. Семья Ганнелов жила в Колорадо почти столько же, сколько и Хейлы. Их предки прошли через эти места после Гражданской войны — освобожденные рабы, ставшие ковбоями, гнали скот из Техаса на север, а потом осели: кто здесь, в Аспен-Спрингс, кто в районе Файв-Пойнтс в Денвере.

— Раз уж о планах, — сказал Адам. — Что ты собираешься делать с Ураганом?

Я наклонился вперед, положив предплечья на верхнюю перекладину забора.

— Честно говоря, не знаю. Дальше того, чтобы привезти его сюда, я не думал.

— Дороговатое газонное украшение получается, да?

Я усмехнулся.

— Вообще-то я за него ни цента не заплатил.

— Содержание и корм — не бесплатно, — заметил Адам. — Ему сколько? Пять, шесть лет? Значит, впереди еще лет двадцать сена и ветосмотров.

Плечи у меня напряглись.

— Ну так вычитай из моей зарплаты.

— Мы этого делать не будем, Зак. Он твой конь. Конечно, ты можешь держать его здесь. — Но прозвучало это ворчливо.

— Великодушие зашкаливает, — сухо сказал я.

— Я к тому, что ты мог бы его продать.

— Ага, — фыркнул я. — Потому что в прошлый раз это так здорово для него сработало. Ничего не изменилось. Он все еще молодой мерин, который скинет любого всадника секунд за восемь. Единственный покупатель, которого мы найдем, отправит его прямиком обратно в Канаду.

— Может, это и не так уж плохо, — пробормотал он.

Я резко повернул голову. Адам мог быть угрюмым сукиным сыном, но к лошадям он относился мягко.

— Какого хрена?

— Да ненавижу я его тупую морду, вот и все.

— Что тебе вообще сделал этот конь? — потребовал я.