Опасно, кричал мозг. Опасно.

Я вырвалась из его рук и решительно направилась к шкафу. Почему я все еще голая? Я сорвала с вешалки юбку и натянула ее, едва не потеряв равновесие, пока стояла на одной ноге. Но Зак тут же оказался рядом, его ладонь легла мне на локоть, удерживая.

Он молчал, пока я надевала блузку и кардиган. Он даже не попытался одеться сам, будто нагота в такой момент — вполне приемлемое предложение, а не чистая пытка. Я втянула воздух носом, выдохнула ртом и повторяла это снова и снова, пока расчесывала волосы и скручивала их в пучок. Его взгляд прожигал меня все это время.

Я сцепила руки и повернулась к нему.

— Это не сработает.

— Не… — Он потянулся ко мне, но, когда я вздрогнула, опустил руки и сжал их в кулаки. Он сглотнул. — Тебе не нужно решать все прямо сейчас. Тебе нужно поесть и перевести дух. Тебе станет легче. Тебе вовсе не обязательно выходить за меня замуж. Мы просто будем делать то, что делали, и все как-нибудь наладится.

— Нет. — Я покачала головой. — Это не сработает. Это не то, чего я хочу. Мне не нравится… Я ненавижу это чувство. Ненавижу.

С каждым словом паника отступала, пока не осталась одна лишь пустота.

— Ты сейчас серьезно? Ты правда делаешь это? Ты со мной расстаешься? Я не понимаю.

Я никак не могла перестать мотать головой, будто если делать это достаточно долго и усердно, удастся стряхнуть все эти ужасные мысли и вышвырнуть их куда-то в пустоту.

— Пожалуйста, не делай этого, Ханна, — тихо сказал он.

— Ты еще увидишь, что я права. Это просто секс, Зак. Это не любовь.

Он нахмурился, и на этот раз, когда протянул ко мне руку, я не отпрянула.

— Просто секс? — Он провел большим пальцем под моим глазом. — Тогда почему ты плачешь, Ханна?

— Я не… — Я коснулась щеки, и пальцы вернулись влажными. Я растерянно уставилась на них.

Он прижался губами к моему лбу, и его лицо тоже оказалось мокрым.

— Ладно. Все хорошо. Тебя любят, Ханна. Эта любовь безопасна. И если единственный способ доказать тебе это — отпустить тебя, значит, так и будет. Я отпущу.

Я не стала его останавливать — ни когда он отстранился, ни когда оделся, ни когда вышел за дверь.

Слезы продолжали литься.

Но ни одной из них я не чувствовала.

 

30

30 Зак

 

Адам: Ты сегодня вообще собираешься выйти из своей хижины или как?

Бракс: Не заставляй нас приходить за тобой.

Зак: Да пошли вы к черту.

Адам: Как скажешь. Бракс?

Бракс: Буду там через пять минут.

Разбитое сердце — чушь собачья, и мириться с этим я не собирался.

Нет, я собирался остаться здесь и слиться со своим старым диваном с потрескавшейся кожей, пока все не пройдет. А если следовать обычной траектории мужчин Хейлов, то пройдет это где-нибудь через годик.

Но братья есть братья — даже этого они мне не дали.

Сначала я решил, что если проигнорировать долбежку в дверь, они уберутся. Но это только взбесило их и сделало еще громче. Я оттолкнулся от дивана, подпитываемый праведной яростью, и рванул дверь.

— Чего? — рявкнул я.

— Вот это мы и хотим выяснить, — сказал Адам, когда они протиснулись мимо меня в хижину.

Бракс скрестил руки, как директор школы перед неуправляемым учеником.

— Что, мать твою, на тебе надето?

Я выпрямился, полный достоинства, в розовых тапках с кроликами, черных боксерских трусах и кардигане Ханны, оставленном в моем пикапе и наброшенном на голые плечи, как шаль. Было непонятно, чем для меня был ее невыветривающийся запах — адом или спасением.

— Это мой дом. Я ношу что хочу. Если не хотите на это смотреть, вы знаете, где дверь.

— Ты уже два дня здесь забаррикадировался. Что происходит? — спросил Адам.

— Два дня? Папа год прикладывался к бутылке виски, когда умерла мама. — Я ткнул пальцем в Адама. — А ты ходил мрачнее тучи десять лет, когда от тебя ушла первая жена. — Я развернулся к Браксу. — А ты годами таскался за Эсси, как дворовый хулиган, пока наконец обманом не затащил ее под венец.

— Это была твоя идея, — напомнил Бракс.

— Я только что пережил две операции и был под завязку на обезболивающих. Мой тезис в том, что если я гнию на диване всего два дня — это полностью укладывается в льготный период, когда мужчины Хейлов ведут себя как гребаные катастрофы из-за женщин.

— Подожди… подожди. — Адам уперся ладонью в стену, будто вот-вот рухнет. — Ты хочешь сказать, что все это из-за девушки?

Бракс недоверчиво фыркнул.

— Нет. Быть не может. Единственная проблема Зака с девушками — запомнить их имена.

Я бросил на них мрачный взгляд и снова опустился на диван, точно попав задницей во вмятину, которая медленно становилась постоянной.

— Знаете, мне уже порядком надоело, когда мне рассказывают, что я чувствую или не чувствую.

Ты меня не любишь, Зак. Тебе так кажется из-за секса.