Мы полежали так еще немного, тяжело дыша, а потом я скатилась с него и пошла в ванную. Мне не хотелось вспоминать этот прекрасный момент и думать: да, вот это и было. Вот из-за чего у меня в жизни случилась самая жуткая инфекция мочевых путей.

Когда я вернулась, он был там же, где я его оставила, с полузакрытыми глазами и полуулыбкой на губах. Я снова забралась под одеяло и устроилась щекой у него на груди, все еще теплая и сияющая после того, что только что произошло.

Это было так просто.

— Кажется, я правда привыкаю к тому, что ты во мне, — с удивлением сказала я.

Зак коротко рассмеялся.

— Ты быстро учишься, герцогиня.

Я взяла телефон с тумбочки, посмотрела на время, потом вздохнула и снова отложила его.

— Тебе пора возвращаться на ранчо, хотя, если поторопишься, ты еще успеешь принять душ.

Он уткнулся носом мне в волосы.

— Хотел бы я взять тебя с собой. Я еще не готов тебя отпускать.

Я рассмеялась и прижалась ближе.

— Я знаю, нам будет непросто понять, как видеться, если я здесь, в Аспен-Спрингс, а ты на ранчо. Я открыта для предложений.

— Ну, ты могла бы выйти за меня.

 

 

 

 

 

29

29 Ханна

— Выйти за тебя замуж? — пискнула я. Я вырвалась из его рук и в панике скатилась с кровати. — Это нелепо. Я не могу выйти за тебя замуж.

Он посмотрел на меня со своего места, прислонившись к изголовью. Взгляд настороженный.

— Успокойся, герцогиня. Просто вырвалось. Никакого настоящего предложения. Возвращайся в постель.

— Слава богу. — Я прижала ладонь к груди, где сердце все еще колотилось, будто я пробежала марафон. Или, учитывая, что я в жизни не бегала дольше пяти шагов, целую милю. — Ты меня напугал.

— Я тебя напугал?

— Да, Зак. Конечно, напугал. Мы едва друг друга знаем.

Я потянулась к очкам на прикроватном столике и надела их как раз вовремя, чтобы увидеть, как он отшатывается от потрясения. Я сделала вид, что не заметила. Мне ведь нужно одеться, правда? Скоро надо быть в библиотеке.

— Что значит «мы не знаем друг друга»? — потребовал он.

— Прошло сколько? Месяц? Месяца недостаточно, чтобы решить, что хочешь на ком-то жениться, — нетерпеливо сказала я. Было смешно, что мне приходится объяснять ему такую элементарную вещь. Я подошла к комоду и дрожащими руками выдвинула верхний ящик.

— Для некоторых и месяца хватает, — отозвался он с кровати. — Как и того, что пять кошек — это не слишком много.

Я фыркнула. Чушь какая. Я не собиралась удостаивать это ответом. Я влезла в чистые трусы и достаточно чистый бюстгальтер.

— Месяц выдался адский, да? — Кровать скрипнула, когда он пошевелился.

— Где этот свитер? — пробормотала я, роясь в среднем ящике. Он где-то здесь. Я надевала его на родео, но потом постирала перед поездкой на аукцион лошадей.

— Ханна, ради всего святого, перестань на минуту одеваться и поговори со мной.

Я замерла, но не обернулась. Меня шатало от слабости, словно я не ела несколько дней.

— Мне нужно собираться на работу.

— Я отвезу тебя. Ты не опоздаешь.

И вдруг я почувствовала жар его тела у себя за спиной, и все мышцы тут же напряглись.

— Ты ранишь мои чувства, герцогиня. — Его тихий смешок скользнул мне к виску. — Скажи, что ты понимаешь: этот месяц стоил целой жизни.

И этот смех… именно по нему я поняла, что он не шутит. Он был абсолютно серьезен.

— Это всего лишь месяц, Зак, — отчеканила я.

Он развернул меня за плечи лицом к себе. Его взгляд впился в мой.

— Не неси эту чушь. Ты меня знаешь. Я знаю тебя. Не имена и факты, а настоящее. То, что важно. Я знаю твое сердце и душу, и ты знаешь мои. И я… — Его рот дернулся, будто он подбирал слова. — Я люблю тебя, Ханна Белл.

Я едва слышала его голос из-за резкого звона в ушах. Рот наполнился металлическим привкусом, словно я рассосала рулон медных монет.

Я уперлась ладонями ему в грудь.

— Ты меня не любишь, Зак. — Я сама не узнала свой смех. Он был резким, истеричным, как у загнанной гиены. — Тебе так кажется из-за секса. Оргазмы накачивают организм гормонами, вроде дофамина и окситоцина. И тебе начинает казаться, что ты чувствуешь то, чего нет. Вот и все. Эйфория. Как от наркотиков.

— Я допускаю, что могу быть зависим от твоего тела. — Один уголок его рта дернулся с насмешкой. — Но дело не в этом. Ты думаешь, я не отличаю секс от любви? Без обид, герцогиня, но оргазмов у меня было куда больше, чем у тебя. Тысячи. В одиночку и с другими. И ни разу оргазм не заставил меня подумать, что я влюбился.

У меня подкашивались колени. Я вцепилась в его предплечья, потому что иначе просто рухнула бы.

— Я люблю тебя, Ханна, — повторил он, уже тихо. — Ничего страшного, если тебе нужна минута. Ты не обязана отвечать сразу.

Но он говорил так, будто сам в это не верил.

Потому что ничего не было в порядке.

Совсем ничего.