Сареша застыла с раскрытым ртом, застигнутая врасплох. Если они почти проиграли, то почему их город стоит и процветает?

– Как же Хетра выжила? – с невесёлой улыбкой помогла Махра и тут же ответила на свой вопрос: – Эшту всё-таки царь богов, и он был сильнее Ируги, но спасло нас пламя. Тот самый украденный Кияной огонь Эшту, который она передала Ируге. Эшту и Ируга не вели войну лично, ведь столкновение их сущностей уничтожило бы оба города, смело́ бы их с лица земли, высушив две великие реки и лишив весь регион жизни. Они сражались руками смертных, направляя и даруя поддержку. Эшту, лишившись огня, насылал болезни на жителей Хетры, награждал своих воинов-людей силой и бесстрашием бросаться на врагов. Ируга же, бог целительства, сдерживал заразу и даровал людям скорейшее выздоровление. Но истинный перевес принёс именно огонь. Ируга, понимая, что проигрывает, дал своему мужчине-жрецу пламя. И именно один тот человек переломил ход решающей битвы.

Махра продолжала водить пальцами по рельефу камня, но взгляд Найры замер на фигуре в огне под разрушенными стенами. Раньше она думала, что здесь изображён сам Ируга.

– Жрец создал настолько устрашающее пламя, что спалил тысячи вражеских жизней, заставляя фарсидцев отступить.

– Получается, мы могли победить?

– Могли. Он мог сжечь всех, но Ируга впервые наделил человека такими способностями и дал ему слишком много. После выброса сильного пламени жрец умер в ближайшие два дня в муках и ожогах. Фарсидцы, к счастью, этого не узнали и предложили перемирие, понимая, что они на грани поражения. Правители Хетры ухватились за этот шанс, и так завершилась война.

Повисла звенящая тишина, нарушаемая далёким звуком метлы, касавшейся пола. Найра продолжала переводить взгляд с Махры на стену, гадая, нет ли в рассказе вранья или подвоха, но жрица смиренно дожидалась от неё хоть какой-то реакции. Найра сглотнула, чтобы смягчить сухость в горле.

– Ты сказала, что таких особенных было… двое.

– Да. Второй стала девушка. Появилась спустя пятьдесят лет после войны. Тогда обстановка вновь накалилась. В тот раз Ируга даровал меньше сил, но их хватало для защиты. Жрица несколько раз пригрозила священным огнём армии фарсидцев, и те отступили, страшась умереть в божественном пламени. С тех пор – никого.

– Значит, они появляются при опасности со стороны Фарсиды? Но ведь стычки между нашими городами были и после. Почему не нашлось новых жриц с огнём? – Найра усиленно пыталась вспомнить изученную историю.

– Потому что Ируга и Эшту более не вмешиваются в войны между нашими городами-государствами. Все последующие стычки – решение самих правителей, без подсказок и воли богов. Уже столетие Ируга и Эшту заняты другим.

– Чем?

– Поисками Кияны.

– Она же… – Найра неловко указала на образы Кияны и Ируги вместе после затяжной войны. Те были изображены в Хетре играющими свадьбу.

– Кияна – богиня плодородия и непостоянства, – с несвойственной неловкостью выдала Махра, отводя от Найры взгляд. – Она просто исчезла. Вначале Ируга решил, что Эшту выкрал возлюбленную обратно, но, когда Ируга явился с претензиями, тот сам растерялся. С тех пор они ищут её, не понимая, приключилось ли с ней дурное или же Кияна сбежала, устав от них обоих. Мы не празднуем Сариямаш, чтобы доказать искренность любви Ируги и Кияны. Мы повторяем ритуал свадьбы, чтобы напомнить Кияне об их любви и упросить её вернуться.

Она не шутила.

Взгляд Махры был прямой, а в глазах – ни капли лжи или притворства.

Всё вокруг стало каким-то нереальным. Жрица за короткое время опровергла знакомые, казалось бы, незыблемые знания.

– Откуда всё это известно? Ируга действительно говорит с вами?

– Говорил, – поправила Махра. – Я не могу описать тебе это, но надеюсь, однажды ты сама его услышишь.

Найра хотела получить более подробный ответ. Хотела узнать, каково это. Как Ируга в действительности выглядит? Какой у него голос? Причиняет ли он боль, являясь кем-то высшим и недостижимым для сознания? Или же голос его прекрасен?

– Получается, Кияны нет уже сотню лет. А если она не вернётся? – Вопрос сорвался с губ раньше, чем Найра поняла, что не хочет слышать ответ.

– С нами начнёт происходить то же самое, что и с землёй Фарсиды. Оттуда она ушла раньше.

– Считаешь, что нас ждут частые разливы рек и засоление почвы?

Проблемы Фарсиды с землёй и урожаем стали очевидны, когда Гардан Парси – нынешний правитель – отдал своего сына в качестве залога. Найра помнила разочарование отца: тот просчитался. Он думал, что у Гардана один сын – Сарвад. Царь хотел держать соседа за глотку, имея рычаг давления, а вместо главного наследника прислали Афшана Парси. По сути, все условия обмена были выполнены, и несмотря на то, что Гардан официально признал Афшана марешем – своим законным сыном, мальчик всё равно оставался лишь вторым после амареша Сарвада.