Теперь это я стону, и мои руки лихорадочно скользят по ее волосам, когда я снова целую ее. На этот раз ее язык встречается с моим, а затем мы переплетаемся губами, не забывая о ее зубах, но, черт возьми, я никогда никого так не целовал, как Теву. Целовать ее — все равно что играть с открытым пламенем. Да, она опасна, но обжигаться так чертовски приятно. Ее мысли заполняют мою голову, как сильно ей нравятся мои губы, какая она возбужденная, и мне хочется швырнуть ее на капот ближайшей машины и заявить на нее права.

«Да, — она стонет у моих губ. Да, Гейб. — Я тоже этого хочу».

В этот момент вся моя чертова сила воли улетучивается. Я хватаю ее за талию и притягиваю к себе, поднимая на руки. Ее глаза вспыхивают от возбуждения, когда я притягиваю ее к себе. Она странно тяжелая для своей хрупкой фигуры, как будто она каким — то образом более прочная, плотнее обычного человека.

«Более сильная», — она мурлычет мне.

«И это тоже, малышка».

«Разрушительница».

Смеясь, я не поправляю ее. Я нахожу ближайшую машину, и Тева запрыгивает на нее, затем обхватывает одной ногой мое бедро и тянет меня вперед. Ее ноги обхватывают меня, руки обнимают мою талию, а затем ее горячий рот снова оказывается на моем.

«Сними с себя одежду, — требует она. — Я хочу почувствовать тебя всего».

Я раздеваюсь, замечая, что вчерашний солнечный ожог почти сошел, но это не имеет значения. Боль в моем члене в десять раз сильнее любого солнечного ожога. Я хочу погрузиться в тугую киску Тевы, хочу, чтобы ее горячие стенки крепко сжимали меня.

И она тоже этого хочет, так отчаянно.

Я обхватываю ладонью одну из ее грудей, дразня сосок, в то время как мой рот захватывает ее рот. Она ахает от удивления, но ее мысли пронизаны удовольствием. «О, мне это нравится».

«Неужели никто никогда не играл с этими прелестными сосками, Тева?»

«Никто, — говорит она мне. — Я поступила мудро, позволив человеку выиграть мой брачный конкурс. Ты изобретателен, мой Гейб. Мне это нравится».

Я играю с твердым бутоном ее соска, провожу под ним большим пальцем, освобождаю ее рот и опускаюсь ниже.

— Я собираюсь попробовать тебя на вкус, — говорю я ей, слегка пощипывая сосок двумя пальцами, и чувствую горячую волну ее возбуждения.

«Своим ртом?

«Моим ртом, моими губами, моими зубами».

Из ее горла вырывается тихий стон. «Да. Дай мне все это».

«Дам». Я обхватываю ее грудь другой рукой и слегка сжимаю, отправляя кончик в рот. Тева задерживает дыхание, и я могу сказать, что она так же очарована видом моих губ на своем теле, как и ощущениями. Зрительный образ моей девушки, это очевидно.

Тогда ладно. Каждый раз, когда мы будем трахаться, я буду следить за тем, чтобы она получала все, о чем только может мечтать. Потому что, хотя изначально я спас Теву, потому что хотел ей помочь, это превращается в нечто гораздо более серьезное.

Я хочу Теву только для себя, во всех своих эгоистичных проявлениях. Я хочу, чтобы она была в моей постели, в моих объятиях. Я хочу, чтобы ее захватывающие мысли проникали в мои собственные. Я хочу заявить на нее права, как никто другой никогда на нее не претендовал. Я не должен, но, черт возьми, прошел всего день, а я уже одержим.

«Тогда хорошо, что мы в паре, — говорит она мне, затаив дыхание, наблюдая, как я тереблю ее сосок. — Мне нравится одержимость».

— Я должен был просто отпустить тебя, — говорю я ей, покусывая кончик ее груди. Оставляя горячие поцелуи на ее животе. — Тебе не обязательно быть привязанной ко мне. Ты свободна.

«Привязана? Ты ведешь себя так, будто я не хочу здесь находиться. — И она смело раздвигает ноги пошире, приглашая меня прикоснуться к ее влагалищу, блестящему от влаги, к ее покрасневшим темным складочкам. — Ты не хочешь приласкать меня? Наполнить меня своим членом?»

Я стону, потому что ни один мужчина никогда не испытывал такого чертовски сильного искушения. Я обхватываю ее бедро рукой, перекидывая его через свое плечо, и опускаюсь коленями на асфальт. Я зарываюсь лицом в сладость между ее бедер, и мне нравится, как она издает тихий стон восторга. Из ее горла вырывается низкое, страстное мурлыканье, а затем она кладет руку мне на макушку, слегка царапая когтями кожу на затылке, пока я тереблю ее складочки. Тева не похожа ни на кого, с кем я когда — либо встречался раньше, — в ней есть безжалостная смелость, которая завораживает. Когда — то давно я, возможно, предпочел бы женщину, которая была бы чуть более хрупкой, чуть более нуждающейся.

В апокалипсисе? Женщину, которая знает, чего хочет, и не боится требовать этого? Да.