Я устраиваюсь на краешке дивана, до сих пор не в силах унять дрожь после того, что произошло. В офисе пахнет табаком, старыми бумагами и чем-то сугубо мужским — до меня доходит, что это запах Каллахана. Будь обстоятельства иными, этот аромат мог бы меня успокоить.

Он возвращается с двумя дымящимися кружками, вкладывает одну мне в руки, затем отодвигает свой рабочий стул и садится, повернувшись ко мне лицом.

— Ну, а теперь рассказывай, что тебя так напугало, что ты не могла остаться дома?

Я сжимаю кружку руками, ощущая, как её тепло проникает в кожу. Крепкий и горький кофе помогает мне прийти в себя.

— В моей квартире кто-то был, — наконец говорю я, не глядя ему в глаза.

Он замирает, но его молчание словно подталкивает меня продолжать.

— Я проснулась около часа ночи. В комнате было ужасно холодно — а я… обычно совсем не мёрзну. — Собравшись с духом, я подняла взгляд. — Я видела, как под дверью промелькнула тень.

— Вор? — его тон остаётся ровным, профессиональным, но поза едва заметно меняется — он становится собраннее, будто готов меня защитить.

— Не совсем, — я поставила кружку на стол, пытаясь сложить необъяснимое в хоть сколько-нибудь связную картину. — Дверь в ванную была заперта изнутри. А потом я увидела, как из-под неё сочится кровь.

Он слегка приподнимает брови.

— Кровь?

— Когда дверь открылась, за ней никого не было. Ни крови, ни человека. — Я провожу рукой по волосам — они всё ещё растрёпаны после сна. — Понимаю, как это звучит.

— Прямо как в истории про призраков, — замечает он, в тоне не слышно недоверия, напротив — он явно о чём-то размышляет.

— Когда я обернулась — в спальне кто-то был. В том самом месте, откуда я только что вышла. По комнате скользнула тень. Окно было открыто, хотя раньше оно было закрыто. — Я посмотрела ему прямо в глаза: — И кто-то забрал её дневник из моего тайника. Они знали, где он лежит.

— Значит, он пропал?

— Да. А когда я выглянула в окно, кто-то смотрел на меня с той стороны улицы. Просто стоял в темноте и курил

Его тело снова сковывает напряжение.

— Ты сможешь его опознать?

— Нет. Я лишь знаю, что это был мужчина.

Он, похоже, обдумывает мои слова, его чёрные брови хмурятся.

— Ты рассказывала кому-нибудь ещё про её дневник, кроме меня?

— Нет, я никому не говорила. — Я встречаюсь с ним взглядом. — А значит, они следили за мной куда пристальнее, чем я думала, и…

— И они обыскали твою квартиру, пока ты спала, — закончил он, и лицо его помрачнело. У меня по спине пробежал холодок. — Такое вообще возможно? Ты, когда только проснулась, смотрела на половицы?

Я пытаюсь собраться с мыслями, но ничего не могу вспомнить. Меня слишком напугало то, что было в коридоре.

— Может… может быть, Элизабет кому-то ещё сказала, что дневник у меня.

— Может, и так. В любом случае, это не обычный грабитель.

— Нет.

Я делаю глоток кофе, пользуясь моментом, чтобы подумать, сколько стоит рассказать. Люди не верят в вампиров, пока вампир сам не откроет им правду. Я не хочу делать этого с Каллаханом. Я обещала родителям и остальным, что это останется секретом. Так у нас заведено. Только так мы можем жить среди людей и оставаться незамеченными.

И всё же мне кажется, мы имеем дело не просто с убийцей. С чем-то куда более опасным. То, что встретилось мне этой ночью, точно не было обычным человеком.

— Что-то во всём этом было не так. Этот немыслимый холод… И крови не оказалось там где я её видела. Это было похоже на нечто…

— Потустороннее? — подсказал он, когда я осеклась.

Я приподнимаю брови, услышав это слово. Большинство людей, особенно таких прагматичных, как Каллахан, избегают подобных терминов.

— Ты что, веришь во всю эту мистику?

В его глазах что-то мелькает.

— Не совсем. Хотя я сейчас прохожу через нечто такое, что начинает выходить за пределы моего понимания. — Он ставит кружку на стол. — У меня случаются провалы в памяти, выпадают большие отрезки времени — иногда я просыпаюсь в незнакомых местах и не помню, как там оказался. — Он делает паузу. — Например, возле твоего дома.

У меня перехватило дыхание.

— Когда?

— Пару ночей назад, — он проводит рукой по волосам — жест, который я уже начала узнавать как редкое проявление его неуверенности. — Я потерял около десяти часов. Они просто исчезли.

— Это тревожно, — осторожно говорю я.

Очень тревожно.

В голове мелькает мысль: стоит ли рассказать ему, что сначала, когда за мной следили возле «Изумрудной комнаты», я подумала, что это он. Однако, после сегодняшней ночи понимаю — это исключено. Тот, кто следил за мной, скорее всего, и в квартиру ко мне вломился.

К тому же Каллахан не вампир. Я бы это почувствовала.

Но… с ним явно что-то не так, да?

— Ты обращался к врачу? — спрашиваю я.