Но даже с моими способностями замок крепкий. Вскрыть его я не могу, а если снесу с петель силой — это будет выглядеть как взлом и привлечёт лишнее внимание. Придется вернуться с подходящим инструментом или, быть может…

— Ищете что-то, мисс Рид?

Я резко оборачиваюсь, проклиная себя за потерю бдительности. В паре метров стоит Виктор Каллахан, надвинув шляпу, чтобы скрыть глаза от полуденного солнца, руки в карманах пальто. На фоне индустриального пейзажа он кажется невероятно монументальным, словно высеченным из того же материала, что и эти склады.

— Мистер Каллахан. — Я быстро беру себя в руки и прочищаю горло. — Очередное совпадение.

— Правда? — уголок его рта чуть приподнимается. — Вы довольно далеко забрались.

— То же самое могу сказать и о тебе. — Я многозначительно киваю на склад. — Снова следите за мной, детектив?

— Профессиональное любопытство. — Он делает шаг ближе, и я снова чувствую этот запах — амбра, табак и что-то неуловимое, от чего мои чувства обостряются до предела. От чего кровь начинает бурлить, а ноги невольно подгибаются.

— Вот как? — выдавливаю я. — И как же ты здесь оказался?

— Этот адрес упоминался в окружении Элизабет Шорт. Полагаю, вы это уже знали.

— У Элизабет он был записан в дневнике. Никаких пояснений, только дата.

— Понятно, — говорит он. — Таксист вспомнил, что высаживал её здесь. По его словам, она выглядела встревоженной.

Каллахан проходит мимо меня, чтобы осмотреть дверь, и его плечо задевает моё в узком проходе. Между нами снова пробегает тот самый электрический разряд. Он замирает, на мгновение задерживает взгляд на моих глазах — чуть дольше, чем нужно, — а потом переключает внимание на замок.

— Не можете попасть внутрь? — спрашивает он будничным тоном, крутя замок.

— Нет. Я не особо сильна во взломе замков.

Он кивает.

— Выслеживаете кого-то? — В его голосе нет обвинения, только легкое любопытство. — Или пытаетесь что-то скрыть?

— Веду расследование, — поправляю я, раздражённая тем, что он вообще мог подумать, будто мне есть что прятать. Ну, кроме обычного набора секретов. — Так же, как и ты.

Он поворачивается ко мне, прислонившись к двери. Поля шляпы скрывают его лицо в тени, оставляя на виду лишь волевой подбородок и губы, которые с каждой секундой кажутся все более соблазнительными.

— Вам стоило сказать, что собираетесь сюда наведаться, — говорит он.

— Если бы я сказала, ты бы позволил мне прийти одной?

Он усмехается.

— Разумеется, нет.

Я делаю шаг ближе и замечаю, что он не отступает.

— Мне нравятся мужчины, которые защищают, — говорю я ему. — Хотя не уверена, что мне это нужно.

— У меня такое чувство, что вы сами не знаете, что вам нужно, куколка, — отвечает он, и смысл этих слов повисает в воздухе, делая напряжение между нами почти осязаемым.

— Правда, Каллахан. Мне нужна правда о Бетти.

— Значит, мы на одной волне. Разве нет?

Я знаю, что он прав.

— Похоже, мы копаем в одном направлении. Возможно, было бы эффективнее объединить усилия.

В его лице что-то меняется — то ли интерес, то ли настороженность.

— Марко Руссо не одобрил бы такое сотрудничество.

— Марко мне не хозяин.

Каллахан внимательно смотрит на меня.

— Нет, — наконец говорит он. — Не хозяин. — Пауза. — Хотя он, похоже, считает иначе.

— Мои отношения с Марко… сложные.

Я не даю дальнейших объяснений.

— Как и большинство вещей, ради которых стоит бороться. — Его взгляд слишком проницателен, он видит слишком много. — Он стоит того, чтобы за него бороться?

Я с трудом сглатываю и меняю тему.

— Ты можешь открыть этот замок, или мы так и будем стоять здесь и любоваться им?

На этот раз он искренне улыбается, и эта улыбка превращает его лицо из просто красивого в нечто такое, от чего у меня сжимается грудь. Он лезет в карман и достает набор отмычек.

— После вас, леди, — говорит он, отступая в сторону после того, как с отточенной ловкостью справляется с замком.

Внутри склада темно и просторно, как в пещере. Сквозь щели в заколоченных окнах пробивается лишь слабый дневной свет, выхватывая из полумрака почти пустое пространство. Воздух пропитан запахом пыли, плесени и чем-то металлическим, до боли знакомым — от этого запаха у меня сжимается горло.

Кровь.

Старая кровь.

Каллахан для человека его комплекции двигается на удивление бесшумно, пробираясь к центру помещения. Я следую за ним, мое вампирское зрение быстро адаптируется к темноте. На бетонном полу видны следы — темные пятна, почти неразличимые для человеческих глаз, но для меня они рассказывают историю насилия.

— Здесь стоял стол, — говорит Каллахан, присаживаясь, чтобы осмотреть пол. — Тяжёлый. Оставил эти царапины.

Я опускаюсь рядом с ним, стараясь не касаться пятен.

— Как ты это увидел при таком освещении?

Он бросает на меня взгляд, на мгновение растерянный, потом пожимает плечами.

— Хорошее зрение.

Слишком хорошее, думаю я, отмечая про себя очередную странность Виктора Каллахана.