— Нет. — Эта ложь давит теперь сильнее, чем пару дней назад. — Она вечно гонялась за какими-то возможностями. В этом городе для таких, как мы, иначе не выжить. Ты рискуешь. Ты берешь то, что дают.

Конечно, ему этого не понять. Мужчины просто не представляют, каково это.

— Не все риски одинаково опасны, — он перелистывает блокнот. — В полицейском отчете сказано, что вы живете в Лос-Анджелесе три года. Переехали сюда из Сейлема, штат Орегон, в двадцать два года. Ваши родители до сих пор живут там.

— Ты подготовился, — говорю я как можно спокойнее, хотя его осведомлённость меня раздражает.

Что ещё ему известно? Знает ли он, кто мои родители? Кто я такая? А вдруг он начнёт копать глубже и найдёт нестыковки в наших историях?

— Это моя работа, — он поднимает взгляд. — Как вы с Элизабет познакомились?

— На кастинге мы обе выступили ужасно. Ну просто катастрофически. — Не могу сдержать улыбку при этом воспоминании — оно будто ожило благодаря записи в её дневнике. — Потом мы пошли пить кофе и хохотали над всей этой ситуацией. С тех пор и дружим.

— То есть вы просто друзья?

Я резко перевожу на него взгляд. В его глазах нет осуждения — только пристальное внимание. И всё же от этого вопроса я напрягаюсь. Он опасен, учитывая, где я была вчера ночью. Знал ли он? Это он за мной следил?

Я сглатываю.

— Мистер… Каллахан, я не понимаю, на что ты намекаешь.

— Просто Каллахан. И я ни на что не намекаю. Я пытаюсь понять характер ваших отношений.

Я делаю последнюю затяжку, а затем тушу сигарету в пепельнице.

— Бетти была мне как сестра. Я любила её. Я бы защитила её, если бы знала, что ей грозит настоящая опасность. — Мой голос срывается — сквозь слова прорываются неподдельные эмоции. — Я должна была её защитить.

Что-то в его выражении лица едва заметно смягчается, и тут я думаю, что он, возможно, моложе, чем мне казалось. Наверное, чуть за тридцать.

— Это не ваша работа, мисс Рид.

— Нет, это твоя работа, верно? — говорю я. — Её семья наняла тебя, чтобы ты нашёл того, кто с ней это сделал.

Он кивает один раз.

— И я найду.

Уверенность в его голосе завораживает. Я изучаю его — этого человека, который, кажется, невосприимчив к моим обычным уловкам. В нём есть что-то особенное.

— Вы должны знать: она была не особо разборчива в связях, — говорю, чувствуя, что должна хоть что-то сказать. В конце концов, я хочу, чтобы её убийцу поймали. — Рядом с ней вечно крутились мужчины — влиятельные мужчины, — которые проявляли к ней интерес.

— Не вспомните кого-то конкретного?

Я колеблюсь, а потом решаю прощупать почву.

— Она упоминала каких-то европейцев. Иностранных бизнесменов, связанных с Микки Коэном. Она не называла имён, просто говорила, что они её пугали.

Выражение его лица не меняется, но в глазах мелькнуло что-то. Узнавание?

— Интересно, — только и произносит он. Достав из кармана пиджака визитку, он кладёт её на мой туалетный столик.

— Если вспомните что-нибудь ещё, звоните. В любое время, днём или ночью.

Я беру визитку, и верчу ее в руках. Решаю прощупать почву.

— А если я захочу позвонить по другой причине?

Он снова едва заметно улыбается, но теперь в этой улыбке сквозит ирония.

— Не советую, мисс Рид.

— Нет? — Я делаю шаг ближе. Его аромат окутывает меня — сандал, табак и что-то ещё, отчего по телу пробегает странная дрожь. — Почему?

Он не отступает, но и не реагирует на мою близость так, как отреагировали бы большинство мужчин.

— Потому что, думаю, вы из тех женщин, которые привыкли получать желаемое. А прямо сейчас мне нужны ответы об Элизабет Шорт.

— А что будет после того, как ты получишь эти ответы?

Он долго изучает меня, на челюсти дёргается мышца.

— Спокойной ночи, мисс Рид.

Он проходит мимо меня к двери, его рукав задевает мой. От этого прикосновения меня пронзает что-то — электрический разряд, узнавание, голод. Он ненадолго замирает, наши взгляды встречаются в молчаливом признании того, что только что произошло, а затем он выходит за дверь.

Я стою неподвижно, пока его шаги не затихают в коридоре, пытаясь осознать, что только что произошло. За все эти годы я ни разу не встречала человека, который мог бы полностью противостоять моему влиянию. И никогда не ощущала столь мгновенной, почти телесной связи с кем-то, кто не был таким, как я.

Не знаю, стоит ли мне волноваться.

В конце концов, он ведь может оказаться моим преследователь.

Ночной воздух холодит кожу, пока я иду домой. Я переоделась в простое чёрное платье, накинула парчовое пальто, надела туфли на низком каблуке, шарф скрывает мои приметные волосы. Улицы небезопасны для одинокой женщины, но я никогда особо не переживала: с большинством угроз я могу справиться.

Вот только, ты ведь этого не хочешь, — напоминаю я себе. — Помнишь, что случилось в прошлый раз, когда на тебя напали?