Он встаёт медленно, с нарочитой осторожностью — словно перед ним испуганное животное, которое может сорваться с места.

— Мисс Рид, — его голос — низкий баритон, с лёгкой хрипотцой — такой, что мурашки бегут по коже. — Виктор Каллахан. Прошу прощения за вторжение.

Захожу, дверь оставляю открытой — на всякий случай. Если что, крик донесётся до Джоуи, и он прибежит. Хотя, честно говоря, вряд ли придётся звать на помощь. Бывало, я укладывала мужиков, которые были в два раза крупнее него, — но сейчас не время раскрывать такие карты.

— Большинство мужчин сначала угощают меня напитком, а уж потом вламываются в мою гримёрку, — говорю я, стараясь звучать непринуждённо, пока оцениваю его.

Вблизи видно щетину на его челюсти, тени под глазами. Похоже, он не спал несколько дней. А может, он всегда так выглядит. И всё равно чертовски хорош собой.

— Я не из большинства мужчин, — говорит он без улыбки.

Серьёзно.

— И я не вламывался. Дверь была не заперта.

— И кто же вы такой? — спрашиваю я, подходя к туалетному столику и начиная снимать серьги.

Стараюсь держаться непринуждённо, будто ничего особенного не происходит.

— Я же говорил. Виктор Каллахан. Частный детектив.

Не могу сдержать раздражения. Ну конечно.

— Ну, я уже рассказала полицейским всё, что знала об Элизабет, — говорю я ему.

— Правда? — что-то в его голосе заставляет меня поднять глаза и встретиться с ним взглядом в зеркале.

На долю секунды мне кажется: в этих тёмных глазах промелькнуло что-то… до странности знакомое.

Я поворачиваюсь к нему, прислонившись к туалетному столику.

— Мистер Каллахан, я устала, хочу пить, и недавно узнала, что мою ближайшую подругу убили. Если вы не можете сообщить что-то действительно важное, прошу оставить меня в покое.

— Пожалуйста, зовите меня Каллахан.

— Ладно, Каллахан.

Он не двигается — просто смотрит на меня с этой леденящей душу пристальностью.

— Вы были последним человеком, с кем она разговаривала, — если не считать её убийцу.

Сердце сбилось с ритма.

— В полиции об этом не упоминали.

— Да, в этом они мастера, — он делает шаг вперёд, вторгаясь в моё личное пространство. Почти никто не способен долго выдерживать мой взгляд: в моих глазах таится нечто, отчего людям становится не по себе — хищная сущность, которую мне не удаётся полностью спрятать. Но Каллахан даже не моргает. — Однако я знаю, что в ночь перед исчезновением Элизабет приходила к вам. Что вы обсуждали?

Мне следовало бы солгать. Рассказать ему ту же историю, что я выложила полиции.

Но что-то меня останавливает.

Протягиваю руку к стакану воды на столике — лишь бы выиграть пару секунд. И в этот момент выпускаю из-под контроля тонкую нить своего влияния, позволяя ей скользнуть в слова. Немного, самую малость — ровно столько, чтобы люди становились уступчивее, легче поддавались внушению.

— Мы с Элизабет болтали о пустяках, — говорю приторно-мягким тоном, удерживая его взгляд. — О прослушиваниях, мечтах о Голливуде. Ничего необычного. — Чуть наклоняю голову. — Вероятно, вам лучше сосредоточиться на других её друзьях. Их было немало. И я точно не была единственной, кто знал её секреты.

Это сработало бы с большинством. Они бы покивали и перешли к более простым вопросам — а может, и вовсе ушли.

Но Каллахан лишь слегка прищуривается.

— Хорошая попытка, мисс Рид. — Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Но, думаю, мы оба знаем, что в том разговоре было нечто большее.

Меня пробрала дрожь. Моё воздействие на него не подействовало — будто отрикошетило. С обычными людьми такого никогда не бывает.

— Ты очень прямолинеен, — говорю я, меняя тактику.

Подхожу ближе, наблюдая за его реакцией. Большинство мужчин либо отступают перед напористыми женщинами, либо становятся агрессивными. Он не делает ни того, ни другого.

— Я давно понял: если говорить прямо, не теряешь время, — говорит он. На мгновение его взгляд скользит к моим губам и тут же возвращается к глазам. — А времени у Элизабет Шорт как раз и не хватило.

— Поэтично. — Я тянусь к портсигару — отчасти чтобы было чем занять руки. — Ты, конечно, прав. Мы говорили кое о чём ещё. — Я зажигаю сигарету, затягиваюсь, медленно выдыхаю. — Она была напугана.

Он чуть меняет позу.

— Чем?

— Сложно сказать. — Это чистая правда — она столько всего наговорила. — Она думала, что кто-то за ней следит. Наблюдает. А я считала, что у неё паранойя.

— И теперь вы об этом жалеете.

Это не вопрос. Я отвожу взгляд и затягиваюсь.

— Да, а ты бы на моём месте не переживал? Если бы я к ней прислушалась, она была бы жива, а я бы не оказалась в таком затруднительном положении.

— Вы считаете это затруднительным положением, мисс Рид?

— Пожалуйста, зови меня Лена.

Он достаёт небольшой блокнот.

— Она называла какие-нибудь имена? Говорила, куда собирается?