Я отворачиваюсь, и мой взгляд падает на пол. Там лежит клочок бумаги с рваными краями. Я поднимаю его и вижу адрес, написанный моим почерком, хотя не помню, чтобы писал его.

Апартаменты в Альто Нидо.

Под адресом — одно слово: ЛЕНА.

Мой пульс учащается. Лена Рид. Певица с фотографии Элизабет Шорт. Та самая подруга, о которой упоминала Вирджиния Уэст.

Был ли я там прошлой ночью? В те часы, что выпали из памяти?

Я тяжело опускаюсь на край кровати, сжимая в руке обрывок бумаги. Провалы в памяти уже не просто досадная помеха — они становятся настоящей угрозой. Тем более сейчас, когда на столе у меня — дело, за которым следит весь город.

Мне нужно сходить к врачу. И поскорее.

Но сначала мне нужно встретиться с Коулманом. А потом, похоже, мне предстоит найти певицу.

— Убийца не торопился. — Детектив Рэй Коулман постукивает по папке на своём столе — знаю, что в ней лежат фотографии, которые я уже видел. Снимки с места преступления, от которых у большинства обычных людей скрутило бы желудок. Они заставили содрогнуться даже меня, а я всякого навидался. — Судмедэксперт говорит, что её, скорее всего, убили где-то в другом месте, тщательно вымыли, затем разрезали пополам, удалили органы и внутренности, слили кровь, а потом перевезли на пустырь.

Коулман — один из старших детективов по этому делу и старый знакомый ещё с довоенных времён. Выглядит так, будто не спал несколько дней: глаза налиты кровью, галстук ослаблен, рядом переполненная пепельница.

— Есть какие-нибудь зацепки? — спрашиваю я, потягивая чуть тёплый кофе, который он предложил, когда я приехал в участок двадцать минут назад.

Он бросает на меня усталый взгляд.

— Около шестисот. У каждого чудака и любителя привлечь к себе внимание в городе есть «информация» о Чëрном Георгине.

— Только не говори, что ты тоже её так называешь, — говорю я со стоном.

— Всё началось с газет. Она, судя по всему, часто носила чёрное. Чëрные волосы. Они придумали броский вариант по мотивам «Синего Георгина» — ну, знаешь, фильм с Вероникой Лейк? — Он откидывается на спинку стула. — Так что тебя сюда привело, Вик? Сестра наняла?

Кивнув, я ставлю кофе на стол.

— Складывается впечатление, что вас, парни, куда больше волнует, с кем встречалась Элизабет Шорт, чем кто её убил. Это Моррисон меня порекомендовал.

Лицо Коулмана мрачнеет.

— Мы прорабатываем все версии. Такие девушки, часто меняют место жительства, встречаются с разными мужчинами…

— Что значит «такие девушки», Рэй?

Мне нравится ставить их на место, когда получается. Кэтрин бы мной гордилась.

По крайней мере, у него хватает совести смутиться.

— Ты же понимаешь, о чём я. Она точно не была школьной учительницей.

— Ей было двадцать два, и она искала работу в Голливуде, — говорю я ровным тоном. — Как и все остальные. Хотя я уверен, что эта деталь не попадёт в газеты — там куда интереснее спекулировать на тему её добродетели.

Коулман вздыхает и потирает глаза.

— Слушай, хочешь покопаться в деле — пожалуйста. Бог знает, лишняя пара глаз нам бы не помешала. Но будь осторожен. Начальство требует закрыть дело быстро и без шума.

— Когда это убийство вообще проходило быстро и без шума?

Особенно такое убийство.

Тело, рассечённое пополам.

Переломы обеих ног в области коленей.

Множественные рваные раны и ожоги от сигарет на обеих грудях, одна почти полностью отрезана.

Череп раздроблен в нескольких местах.

И, как вишенка на торте, — разрез от обоих уголков рта до мочек ушей. «Улыбка Глазго», подарила ей постоянную гротескную улыбку, которая сохранилась даже после смерти.

Как, черт возьми, это дело можно закрыть быстро и без шума?

— Я серьёзно, Вик. Сверху на нас давят. Ходят слухи, что тут замешаны влиятельные люди — они не хотят, чтобы мы ворошили прошлое.

Это сразу привлекает внимание.

— О каких людях речь?

Коулман бросает взгляд на открытую дверь своего кабинета, а затем понижает голос:

— Девушка была знакома с влиятельными людьми. Ходят слухи, что её нередко видели в обществе мужчин, чьё богатство способно обеспечить молчание окружающих.

— В обществе людей Коэна?

— Возможно. А может, и куда влиятельнее. — Он пододвигает по столу тонкую папку — не официальное дело, а свои личные наработки. — Пусть это останется между нами, ясно? Просто пара моих заметок — версии, которые в отделе особо не горят желанием раскручивать.

Беру папку, но пока не открываю.

— С чего вдруг ты мне помогаешь, Рэй?

Его лицо мрачнеет.

— Потому что нам понадобится твоя помощь. Тот, кто сотворил это, не ограничится Элизабет Шорт. Это не вспышка гнева и не удачное стечение обстоятельств. Здесь холодный расчёт. Каждая деталь продумана. Словно… ритуал. — Он замолкает, уголки его губ опускаются. — У меня дочь её возраста.

Засунув папку в карман, я встаю.

— Я свяжусь с тобой.