— Виктор, пожалуйста, — сквозь наваждение пробивается голос Лены, слабый, но решительный. — Твоя воля сильнее его крови.

Ее голос становится для меня якорем, за который я могу ухватиться в буре противоречивых инстинктов. Я сосредотачиваюсь на нем, на ней, на возникшей между нами связи, которая сильнее всего.

И в этот момент просветления я понимаю, что должен сделать.

Я позволяю своему телу двинуться вперед, словно подчиняясь внушению Дмитрия.

Шаг, другой, я обхожу Эйба, словно готовясь нанести смертельный удар. Дмитрий немного расслабляется, победа уже близка.

Затем я разворачиваюсь и иду мимо Эйба к Дмитрию. Удивление мелькает в его глазах за долю секунды до того, как клинок погружается ему в грудь, проходя сквозь кости и сухожилия, чтобы пронзить его сердце.

— Я не твой сын, — говорю я ему, погружая лезвие глубже. — И никогда им не был.

Дмитрий смотрит на меня ошеломленно, не веря своим глазам, его самообладание пошатнулось из-за смертельной раны.

— Мой сын, — шепчет он, из-под его маски-черепа сочится кровь. — Моя кровь…

— Кровь — это не судьба, — говорю я, повторяя слова Лены, сказанные ранее. — Это просто кровь.

Он падает на колени, маска-череп спадает, открывая лицо, очень похожее на мое — та же челюсть, тот же лоб, черты, которые, казалось, были высечены из того же камня. Мгновение я вижу то, что могло бы быть, наследие, которое я мог бы принять, отца, которого я мог бы знать при других обстоятельствах.

Затем его кожа начинает сереть, от раны в груди расходятся трещины, превращая его плоть изнутри в пепел. В его глазах, по-прежнему устремленных на меня, застыл последний вопрос, на который я никогда не получу ответа.

Он ушел.

Я на мгновение замираю с вытянутым клинком, чувствуя, как тело вибрирует от адреналина, силы и чего-то еще — завершенности. Вампирская ярость, которая привела меня сюда, никуда не делась, но она больше не отделена от меня, не чужда мне. Она просто часть меня.

— Каллахан! — голос Эзры вырывает меня из раздумий. — Нам нужно уходить. Сейчас же!

О, точно. Огонь.

Склад уже полностью охвачен пламенем, огонь распространяется по стенам, пожирая деревянные балки над головой. Я оборачиваюсь и вижу, что Эзра поддерживает Лену, а Адонис помогает Эйбу подняться на ноги. Валту уже у боковой двери, он держит ее открытой, чтобы не дать огню распространиться.

Я быстро подхожу к ним и забираю Лену из рук Эзры. Она невероятно легкая и хрупкая, несмотря на вампирскую силу, которая, как я знаю, дремлет в ней, несмотря на раны.

— Ты пришел за мной, — шепчет она, протягивая руку, чтобы коснуться моего лица и стереть с подбородка пятно крови — крови Марко.

— Я всегда приду за тобой, — обещаю я, прижимая ее к груди, и мы следуем за остальными через дверь на яркий дневной свет. — Всегда.

33

КАЛЛАХАН

Я вижу сон. Темная комната, вокруг люди в красных мантиях и уродливых масках.

Посреди комнаты горит огонь, а в самом его центре стоит Дмитрий, охваченный пламенем. Он зовет меня изнутри, и я чувствую этот зов всем своим существом. Кажется, будто он по-прежнему все контролирует, будто даже после смерти способен дотянуться до меня.

Я боюсь, что сдамся, боюсь, что, пока он шепчет сквозь огонь ужасные вещи — что я монстр, убийца, безжалостный головорез, — я начну в это верить. Что я превращусь в нечто худшее, чем сейчас.

Его власть надо мной настолько сильна, что я, кажется, никогда от неё не избавлюсь.

Затем я чувствую, как по телу разливается тепло. Теплый ветер окутывает меня, словно объятие. Пламя извивается в диком танце, Дмитрий кричит, его тянет вниз, всё ниже и ниже, пока он не исчезает.

Пламя внезапно гаснет, и на его месте появляется Лена — обнаженная, прекрасная, с распущенными волосами, окутывающими её, точно плащ.

— Ты дома, — говорит она, протягивая мне руку.

Я просыпаюсь, хватая ртом воздух.

— Опять тот же сон?

Я смотрю на кровать рядом с собой: Лена спит на животе, её губы шевелятся, прижавшись к подушке, глаза закрыты.

Боже, она чертовски прекрасна. В темноте комнаты, в эти тихие ночные часы, она кажется мне солнцем — единственным, которое я способен вынести. Тем самым, что дарит жизнь.

— Опять тот же сон, — выдавливаю я, облизывая пересохшие губы.

— Но хоть на этот раз финал оказался счастливее? — тихо спрашивает она, слегка шевелясь, волосы спадают с её гладкого плеча.

— Да.

Ты тоже для меня — дом, думаю я.

— Но мне всё равно нужна уверенность, — говорю я, чувствуя, как мой член напрягается, голос становится хриплым.

— Напомнить тебе, что у нас счастливый финал? — она вытягивается, приподнимая задницу.

Её тело — идеальное приглашение.

— Напомни, какая ты хороша, — отвечаю я и ложусь на неё сверху. Моя кожа горит, сон всё ещё держит меня в своих когтях. От её тела исходит жар, и она теперь моя. Навсегда.

Она издаёт тихий звук — смесь вздоха и смеха, когда я прижимаю её к простыням.