— Мне нравится, что ты всегда такая влажная для меня. — Мои пальцы находят её киску, и она стонет, раздвигая ноги шире. Это правда: она насквозь мокрая, капает на мою руку, когда я ввожу два пальца внутрь. — Узкая киска, — говорю я, глубоко проникая в неё. — Милый котёнок.

Она поворачивает ко мне лицо, прижимается щекой к подушке, что-то бормочет, но я не могу разобрать, что именно, пока её голос не становится громче:

— Я хочу твой член.

С удовольствием.

Приподнимаю её бёдра, пока она не становится на колени, и прижимаюсь сзади. Её рот образует идеальную букву «О», когда я вхожу в неё. Сначала медленно — неглубокие движения, сводящие нас с ума, — но потом она отталкивается назад, и во мне просыпается зверь.

— Блядь, — рычу я, когда мы начинаем двигаться вместе, не сдерживаясь, чувствуя ритм наших тел. — Проклятье, как же ты хороша.

— Ты так глубоко, — выдыхает она.

— Планирую быть глубже, — обещаю я, толкаясь сильнее.

Наши тела соприкасаются с влажными звуками, которые сводят нас обоих с ума.

Она кричит громче, кусая подушку, чтобы не разбудить всех вокруг, хотя уже на грани.

Я протягиваю руку и начинаю ласкать ее клитор, продолжая вдалбливаться в нее сзади. Она почти сразу начинает дрожать, как я и предполагал.

— Вот так, — говорю я, когда она содрогается от оргазма. — Я хочу, чтобы все знали, что эта киска моя. Только моя.

Она всхлипывает и отвечает, что так и есть — и так будет всегда, — а потом хватается за простыни, когда на нее накатывает новая волна экстаза.

Одного вида ее дрожи подо мной достаточно, чтобы я тоже кончил. Все мое тело напрягается, и я с тихим стоном изливаюсь в нее, замирая, пока мы оба не приходим в себя. Пока наше дыхание снова не выравнивается.

Мы остаёмся лежать, прижавшись друг к другу, — моя грудь прижата к ее спине.

Лена тихо вздыхает в темноте, и мы перекатываемся на бок.

— Теперь ты убедился? — спрашивает она, затаив дыхание, после долгого молчания.

— М-м-м. — Я целую ее в шею. — Абсолютно.

Некоторое время мы лежим молча, прислушиваясь к дыханию друг друга и чувствуя, как наши сердца постепенно успокаиваются.

Наконец Лена сонно хихикает.

— Мы когда-нибудь займемся сексом так, чтобы ты не говорил, что я твоя?

— Просто хочу, чтобы ты знала.

— Я знаю.

Она отодвигается, и теперь мы лежим лицом к лицу, а не прижавшись друг к другу.

В ее темных глазах пляшут озорные искорки, хотя они уже снова припухли от усталости после того, что мы только что сделали.

И что скоро повторим.

Я наблюдаю, как Лена с привычной легкостью передвигается по кухне, восстановившись за те несколько недель, что прошли с момента нашей стычки с Ивановыми. Раны на ее теле полностью зажили, не оставив никаких физических следов пыток Дмитрия, хотя иногда я замечаю тень в ее глазах, когда она думает, что я не смотрю.

Мои шрамы тоже незаметны — психологический груз от осознания моего истинного наследия, от убийства стольких людей, от принятия вампирской сущности, которая теперь гармонично сочетается с моей человеческой стороной.

Это умиротворение, какого я никогда раньше не испытывал.

— Кофе? — спрашивает Лена, поднимая кофеварку.

Атмосфера домашнего уюта застает меня врасплох, и что-то теплеет у меня в груди.

— Пожалуйста, — отвечаю я, наблюдая, как она наливает темную жидкость в кружку, добавляя нужное количество сахара.

Теперь она знает, что я люблю, точно так же, как я знаю, что по вечерам она предпочитает пить кровь, смешанную с красным вином, причем прямо из вены — моей, в частности, — когда мы одни.

Она ставит чашку на мраморную столешницу, затем возвращается к разделу недвижимости в «Лос-Анджелес таймс», который лежит перед ней.

— Как насчет этого? Трехкомнатная квартира в Силвер-Лейк, с видом на водохранилище.

Я заглядываю ей через плечо, просматривая список. Дом выглядит многообещающе — достаточно уединенный, и наверняка не будет привлекать внимание.

— Неплохо, — соглашаюсь я, целуя ее в макушку. — Хотя, кажется, он немного великоват для нас двоих.

Она поднимает взгляд, темные глаза блестят.

— Планирую на будущее. Нам понадобится место для твоего кабинета и моей музыкальной комнаты. Со временем, возможно, и для большего.

Между нами повисает в воздухе намек на совместное будущее, выходящее за рамки временного убежища в колонии Эйба. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь, хотя после многих лет тщательной сдержанности выражение моего лица все еще кажется мне каким-то чужеродным.

— Значит, Силвер-Лейк, — соглашаюсь я, занимая стул рядом с ней. — Когда ты хочешь посмотреть квартиру?

— Я позвоню агенту сегодня днем, — говорит она, обводя список красным карандашом. — Полагаю, у нас нет дел?