Я усмехнулась про себя, понимая, что заголовки газет будут сильно отличаться от того, чего бы мне хотелось, но я уже была здесь и отступать было некуда.

Водитель открыл мне дверь, я приняла протянутую им руку и вышла из машины. После этого я сосредоточилась на том, чтобы сыграть главную роль в своей жизни. Без промедлений. Без колебаний.

Они поставили под сомнение многое, но я не позволю им намекать, что я не люблю любовь всей своей жизни, и уж тем более утверждать, что я ему изменяю.

Всё происходило как в замедленной съемке.

Я заметила Ника на другом конце красной дорожки. Он разговаривал с журналисткой, чье издание я не смогла определить. Когда камеры повернулись ко мне, он поднял взгляд, чтобы понять, что вызвало этот внезапный переполох.

Наши взгляды встретились почти инстинктивно.

Когда удивление прошло, я задрожала. Ледяная синева его глаз устремилась на меня с немой яростью.

В смокинге, с той холодной маской самообладания, которую он носил всегда и везде, он выглядел торжественно. Но я-то знала его слишком хорошо. Он был в бешенстве.

Нас попросили попозировать вместе у пресс-волла. Я позволила ему вести меня. Он обхватил меня за талию стальной хваткой. Я знала, что какая-то часть его хочет защитить меня от всего этого.

При виде нас камеры сошли с ума. Я изо всех сил старалась выглядеть спокойной и уверенной в себе. Затем Ник наклонился к моему уху и прошептал, что больше мне не доверяет — ни в том, что касается моей безопасности, ни в том, что касается безопасности нашего сына. Это глубоко ранило меня.

Ладно, учитывая обстоятельства, взять «Uber» было не самой лучшей идеей, но это был минимальный риск, на который мне пришлось пойти, чтобы оказаться рядом с мужем и опровергнуть те глупые слухи, что о нас ходили.

То, что он шептал мне на ухо на глазах у всей этой толпы, притворяясь ласковым, только ради того, чтобы сбросить на меня эту бомбу, было совершенно неприятно.

Скормив журналистам те фотографии, которых они хотели, Ник отпустил меня и ушел, даже не удостоив взглядом.

После того момента сильнейшего напряжения, который мы только что разделили, я почувствовала, как сильно бьется мое сердце, поэтому я отошла от журналистов и вошла в лифт, чтобы подняться в зал, где проходил гала-вечер. Увидев, что я ухожу, Ник жестом велел Стиву следовать за мной. Оказавшись наверху, перед захватывающим дух видом на весь Нью-Йорк, он предложил мне бокал вина, за что я была ему очень благодарна.

— Тебе не следовало сюда приезжать, — сказал он. Я выпила вино практически залпом.

— Ну да, мы с тобой не всегда сходимся во мнениях, Стив, — ответила я, заставляя себя улыбаться, пока несколько гостей подходили, чтобы со мной поздороваться.

Вскоре поднялся и Ник, и фотосессия была объявлена завершенной. Я держалась немного в стороне, у бара, стараясь не привлекать к себе внимания. Ник почти всё время меня игнорировал. После приветственного коктейля мы перешли в бальный зал, где элегантные официанты в униформе разносили напитки и канапе на блестящих серебряных подносах.

По крайней мере, я достигла своей цели: жена Николаса Лейстера присутствовала на благотворительном вечере, была рядом с ним и поддерживала его. Ник, возможно, и был против моего решения, но благодаря моему присутствию на вечеринке беспочвенные слухи о нас будут пресечены.

Мне не удалось избежать пары бестактных вопросов, но в целом ко мне относились с уважением, и основная тяжесть обвинений легла на него. Мне показалось, что присутствующие знали, или, возможно, догадывались, что ради успеха вечера меня следует оставить в покое.

Казалось, всем было очень весело. Они ели, пили и болтали как ни в чем не бывало, словно на наших плечах не лежал груз, грозивший раздавить нас в любую секунду.

Я потеряла Ника из виду, когда выпила уже два бокала вина и собиралась выпить третий. Мой муж общался с гостями, как и подобает идеальному хозяину. Он улыбался, когда это было нужно, и болтал с важными шишками так, словно они были его школьными приятелями. А возможно, некоторые из них действительно ими были.

Я снова повернулась к Стиву.

— По шкале от одного до десяти, как думаешь, насколько он зол? — спросила я, ставя пустой бокал и беря новый.

Стив посмотрел на меня, изогнув бровь, а затем из-за моей спины вынырнула рука и забрала у меня бокал.

— Десять — это слишком мало, — ответил Ник.

Стив кивнул, глядя на своего обожаемого босса, и отошел, чтобы оставить нас наедине.

Я сделала глубокий вдох, прежде чем повернуться к нему.

В очередной раз я была поражена его красотой. Мне было больно видеть, насколько он холоден ко мне.

— Я смотрю, ты наконец-то соизволил подойти, — сказала я, изо всех сил стараясь сделать вид, что между нами всё хорошо.

Меньше всего нам было нужно, чтобы люди начали судачить о том, какими отстраненными мы были на вечеринке.