— Но ты этого не сделал! — выкрикнула я, разочарованная и уязвленная. — И я по-прежнему ничего не понимаю! Я всё еще задаюсь вопросом, как она умерла и почему ты написал ей сообщение о том, что тебе жаль, что ты её убил!

Если до этого Ник почти полностью потерял цвет лица, то в этот момент он стал мертвенно-бледным.

— Откуда у тебя эта информация? — спросил он тихим голосом.

— Какая разница? Главное, что я знаю: это сообщение существует, ты его отправил, должно было случиться что-то очень серьезное, и ты никогда мне об этом не рассказывал, потому что винишь себя в её смерти.

Ник стиснул челюсти.

— Ты понятия не имеешь, как всё было на самом деле, Ноа, — сказал он; его взгляд снова стал яростным. — Как ты получила доступ к этим сообщениям? — требовательно спросил он.

На этом этапе мне оставалось лишь сказать ему правду.

— Зак смог взломать её аккаунт и показал их мне.

Ник в изумлении распахнул глаза и схватился за голову.

— Ты хоть понимаешь, что может со мной случиться, если эти сообщения всплывут наружу?! — заорал он с паникой в глазах.

Я потеряла дар речи, потому что ни на секунду не задумывалась о том, что такое вообще может произойти.

— Зак никогда бы не…

— Ты его не знаешь, Ноа! — перебил он меня. — Твою мать!

Он повернулся ко мне спиной и отошел в сторону, набирая номер на телефоне.

Я осталась стоять на кухне, не зная, что делать и что сказать.

Он в очередной раз ушел, не сказав мне ровным счетом ничего.

И тогда я поняла, что в этом доме я лишняя. Я собрала свои вещи и направилась к двери.

— Ты куда? — Ник преградил мне путь. — Нам нужно поговорить.

— Я не хочу. Не хочу разговаривать. Невозможно доверять тебе, когда у тебя по-прежнему есть секреты, и это после пяти лет, что мы вместе, со всеми нашими взлетами и падениями.

— Ноа, — произнес он. Я заметила, как изменился тон его голоса. — Пожалуйста, не уходи, давай поговорим.

Я обернулась как фурия.

— Нет, Ник! — крикнула я, по щекам текли слезы. — Ты не можешь хотеть разговаривать только тогда, когда тебе это удобно, только когда видишь меня в таком состоянии. Время для разговоров было вчера. А теперь я возвращаюсь к нашему сыну, который, наверное, гадает, куда, черт возьми, подевались его родители.

Не задерживаясь больше ни на секунду, я вошла в лифт с разбитым сердцем.

И хуже всего было то, что Нику запретили путешествовать, поэтому я понятия не имела, когда мы увидимся снова.

Глава 28

Ник

 Ноа ушла, а я так и не смог её остановить. Прежде всего потому, что знал: если попытаюсь это сделать, мне придётся вновь вскрыть ящик с воспоминаниями, к которым я пока не был готов возвращаться.

 Тем более сейчас, когда на меня навалилось столько всего. Тем более теперь, когда моя жизнь, репутация, психическое и эмоциональное равновесие балансировали на острие ножа.

 Дерек сообщил, что Ноа благополучно вернулась домой. Я велел ему ни на секунду не спускать с неё глаз. Единственной хорошей новостью было то, что средства массовой информации, похоже, наконец-то встали на нашу сторону. Фотографии с гала-вечера разлетелись повсюду, и даже авторитетные издания и известные журналисты обрушились с резкой критикой на статью, в которой намекалось, будто Ноа мне изменяет.

 Одно дело — обсуждать происходящее в моей компании, и совсем другое — ставить под сомнение мой брак.

 Разумеется, писали всякое, ведь сплетни обладают удивительной способностью затмевать всё остальное. Но я вынужден был признать, что появление Ноа на гала-вечере и наши совместные фотографии на красной дорожке пошли на пользу моей репутации и заставили заткнуться всех, кто распускал эти грёбаные слухи.

 И всё же доля правды в них была, потому что мы с Ноа действительно переживали непростой период.

 В последующие дни мы общались лишь ради того, чтобы я мог увидеть Энди по видеосвязи. Когда малыш заканчивал рассказывать мне о своих приключениях в детском саду, Ноа едва перекидывалась со мной парой фраз. Я решил, что лучше дать ей немного личного пространства. Как только всё уладится, я смогу улететь и вернуться домой.

 Вот только понятия не имел, когда это станет возможным.

 Слоан пыталась разыскать человека, подавшего на меня заявление. Если бы он отозвал его, у властей больше не осталось бы достаточных юридических оснований запрещать мне покидать штат. Я готов был заплатить любые деньги, лишь бы эту чёртову жалобу отозвали. И мне было совершенно плевать, если ради этого придётся кого-нибудь подкупить.

 Мне нужно было вернуться домой. Мне нужно было вернуть свою свободу.

 Независимый аудитор, которому поручили расследование в компании, пока не обнаружил ничего, что могло бы подтвердить мою виновность в преступлениях, которые мне приписывали. То, что мы без малейших возражений предоставили проверяющим полный доступ к офисам, стало недвусмысленным посланием всему миру. Это доказывало, что «Leister Enterprises» нечего скрывать, и постепенно начинало играть мне на руку, возвращая доверие к моей персоне.