Джерри нервничал всё сильнее. Он боялся, что они что-нибудь обнаружат.

 Я очень надеялся, что он как следует выполнял свою работу, потому что, если выяснится, что именно его ошибка стала причиной этого корпоративного землетрясения, первым полетит его голова.

 В целом сотрудники пребывали на взводе, и наблюдать, как по офису расхаживают какие-то мужчины в костюмах и галстуках, задавая вопросы, было удовольствием ниже среднего.

 Я как раз собирался закончить совещание с советом директоров, когда моя секретарша прервала меня, сообщив, что какая-то Джульет хочет со мной встретиться.

 — Она настаивает на том, чтобы поговорить с вами, сэр, — сказала секретарша. — Думаю, она может быть журналисткой, но у неё нет необходимой аккредитации.

 — И как, чёрт возьми, какая-то девица без аккредитации вообще умудрилась добраться до тебя, Шона?

 Это что, такой у нас теперь уровень безопасности в компании?

 — Мистер…

 — Немедленно выстави её за дверь и передай Стиву, чтобы он мне позвонил.

 — Да, сэр. Простите.

 Стиву я тоже устроил разнос, потому что именно он отвечал за мою безопасность. Мы не могли позволять кому попало разгуливать по зданию! Мы что, совсем с ума посходили?

 Стив ужесточил меры безопасности настолько, что попасть в офисы стало проблематично даже самим сотрудникам. Мой отец тоже потребовал усилить охрану. Он постоянно твердил, что не хочет повторения того, что случилось два с половиной года назад, когда в меня хладнокровно выстрелили в аэропорту.

 Меня ведь могли убить, и я ни на секунду об этом не забывал. И никогда не забуду. Как, чёрт возьми, можно забыть, что тебя пытались прикончить прямо на глазах у твоей беременной невесты?

 Я нервничал. Чертовски нервничал, потому что наши отношения с Ноа никак не налаживались, и я боялся, что, если что-нибудь случится, не смогу сесть на самолёт и примчаться к ней.

 По словам Дерека, Ноа уже не так часто виделась с Заком. По крайней мере, тот больше не заявлялся к нам домой к ужину.

 Моя жена едва со мной разговаривала. Блядь, как же сильно я по ней скучал.

 Я попытался написать ей письмо, чтобы рассказать всю историю с Марианой, но стоило взять в руки ручку, как грудь пронзила острая боль. Я не хотел вспоминать. Не хотел снова возвращаться в тот тяжёлый период своей жизни.

 Я не хотел открывать ящик Пандоры.

 Последнее сообщение, которое я ей отправил… Это случилось ещё до того, как я узнал правду. До того, как выяснил всё.

 Эта девушка заставила меня усомниться в самом себе, поставила под сомнение многое из того, во что я верил. Она… Блядь, она предала меня самым чудовищным образом. И сделала это после того, как я доверил ей своё сердце. Хрупкое, израненное, беззащитное сердце. Сердце, которое уже успело пережить развод родителей, уход матери и сложные отношения с Брайар.

 После всего, через что мне пришлось пройти, я заковал себя в железную броню.

 После всего, через что мне пришлось пройти, я поклялся больше никогда никому не доверять и никогда никого не любить.

 Пока однажды на моей кухне не появилась прекрасная светловолосая девушка, вся усыпанная веснушками.

 А дальше… Что ж, дальше вы и сами всё знаете.

Глава 29

Ноа

 Октябрь пролетел в мгновение ока. К счастью, начальник завалил меня работой настолько, что я наконец смогла отвлечься от проблем и сосредоточиться на том, что любила и чем искренне увлекалась.

 Наше издательство заключило невероятно важный контракт с начинающим автором, написавшим потрясающий роман. В нём рассказывалась история бывшего гонщика «Формулы-1», который после аварии был вынужден завершить карьеру. Впав в депрессию, он решал вновь пережить свою страсть к гонкам через сына-подростка. История захватывала с первых страниц и затрагивала все темы, которые я обожала: автомобили, гонки, личностный рост и великолепную любовную линию.

 Когда коллеги узнали, что в юности я участвовала в соревнованиях по картингу, а мой отец был гонщиком NASCAR, мне разрешили работать над рукописью. Разумеется, под руководством начальника.

 Я была счастлива как никогда. Наконец-то мне представилась возможность применить на практике всё, чему я научилась в университете, и одновременно развить в себе редакторское чутьё, которое, как я всегда знала, у меня имелось.

 Издательство также планировало организовать презентацию книги на гоночной трассе NASCAR в Лос-Анджелесе. Когда это предложение вынесли на обсуждение, я не удержалась и упомянула, что у меня есть подруга, которая могла бы помочь получить разрешение на проведение мероприятия.

 Возможно, я несколько поспешила, назвав Анну «подругой», но ничуть не собиралась мучиться угрызениями совести из-за того, что воспользуюсь её знакомствами, чтобы заслужить расположение начальства. Если мне не изменяла память, Дженна говорила, что теперь Анна встречается с директором Auto Club Speedway.