Ноа молча покачала головой.

Я ненавидел видеть разочарование на её лице.

— Ник, когда ты уже поймешь, что гневом ты ничего от меня не добьешься?

Я иронично усмехнулся.

— Возможно, если бы ты не была абсолютной чемпионкой по выведению меня из себя, тебе бы не пришлось сталкиваться с моим гневом. Ты об этом не думала?

Ноа на миллисекунду дольше положенного задержала взгляд на моем обнаженном торсе, а затем снова посмотрела мне в глаза. Я усмехнулся про себя.

— И что же такого я сделала, Ник, чтобы вывести тебя из себя?

Я снова рассмеялся. Этот спор был просто уморительным.

— Даже не знаю, дай-ка подумать… Впустила в дом незнакомого мужика посреди ночи?

— Было девять вечера, и он пришел, потому что я ему позвонила. Я не чувствовала себя в безопасности с толпой журналистов за дверью.

— У тебя есть, блядь, телохранитель, которому ты можешь позвонить, если чувствуешь себя в опасности, Ноа! — взорвался я.

— Да, телохранитель, который, как оказалось, следил за мной без моего ведома, Ник! Ты солгал мне!

— Я сделал это ради твоего же блага! — в ярости ответил я.

— Я имею право знать, если ты приставляешь ко мне охрану, Николас!

— А я имею право высказывать свое мнение, если мне не нравится, что какой-то незнакомец укладывает моего сына спать, пока меня нет дома!

Ноа в отчаянии закрыла лицо руками.

— Как ты можешь всё еще ревновать после всего этого, Ник?

— Я не доверяю этому типу, — сказал я, и это было правдой. У Ноа были и другие друзья, друзья по колледжу, другие родители с детьми, и никто из них не вызывал у меня таких чувств, как этот придурок.

— А я доверяю, — бросила она с вызовом. — И тебе придется поверить мне на слово.

Я покачал головой, устав от споров, и, не говоря больше ни слова, пошел в ванную.

Я принял холодный душ, чтобы усмирить свои самые первобытные инстинкты, а когда вышел, обмотав бедра полотенцем, обнаружил, что Ноа ушла.

Да пошло оно всё.

Глава

25

Ноа

Я вернулась в квартиру, когда солнце уже почти село. Я провела пару часов, бесцельно бродя по Сохо, пытаясь прочистить голову. Я не хотела продолжать ссориться, зная, что Ник сейчас переживает не лучшие времена, но ложь продолжала накапливаться, и это только усиливало мою неуверенность.

Я не знала, как и когда завести разговор о Мариане. К тому же, всё мое тело ныло от невозможности обнять его, поцеловать, просто прикоснуться к нему.

Мы не виделись много дней, и вместо того, чтобы наслаждаться присутствием друг друга, мы только и делали, что ругались.

Возвращаясь в квартиру, я пообещала себе сохранять спокойствие, попытаться поговорить как взрослые люди. Может, он тоже обо всем поразмыслил. Может, встретит меня с большей радостью. Может, он извинится, и мы проведем остаток вечера, занимаясь любовью до полного изнеможения.

Я почувствовала, как по спине пробежала дрожь возбуждения при воспоминании о его обнаженном торсе. Я заводилась от него всё так же, как в самом начале, а может, и еще сильнее. С годами этот мужчина становился всё сексуальнее, и образ его кубиков пресса, исчезающих под поясом брюк…

Войдя, я не нашла его ни в гостиной, ни на кухне, поэтому направилась прямо в спальню. Я опешила, увидев его в смокинге. И тут я вспомнила про гала-вечер. Блядь, как я могла забыть?

— Тебе не стоило уходить одной, — сказал он, застегивая запонки и глядя на меня с осуждением.

Его настроение за эти два часа нисколько не улучшилось. Напротив, он казался еще более злым, чем прежде.

Несколько секунд я любовалась тем, как черный цвет пиджака контрастирует с его голубыми глазами. Ледяной взгляд, которым он меня одарил, не смог отвлечь меня от того, насколько он был сексуален.

Твою мать.

— Ты идешь на благотворительный вечер? — спросила я, стараясь игнорировать жар, разливающийся по телу, и предательское желание почувствовать его внутри себя.

— Да, — сухо ответил он, немного удивившись, что я в курсе его планов, пока он заканчивал застегивать жилет и доставал из шкафа черное пальто.

— Не хочешь пригласить меня с собой? — поинтересовалась я.

— Если бы я хотел, чтобы ты пошла со мной, ты бы узнала об этом еще несколько дней назад.

— Так ты не хочешь, чтобы я шла с тобой? — обиженно спросила я.

Ник перевел взгляд на манжеты своей рубашки.

— Там будет полно журналистов. Я ни за что не позволю им донимать тебя на красной дорожке, даже если ты возненавидишь меня за попытку тебя защитить. Для меня нет ничего важнее, чем избавить тебя от неловкости отвечать на вопросы о твоем муже-преступнике.

Мне было больно слышать, как он говорит о себе в таком тоне.

— Ты не преступник, Ник.

Он уничтожил меня всей мощью своего ледяного взгляда.

— Согласно судебной системе штата Нью-Йорк — я именно он.