— Ты выпила уже три бокала вина меньше чем за час, тебе не кажется, что стоит немного притормозить? — спросил он, возвращая мой бокал официанту и прося бутылку воды.

— И это говорит тот, кого я застала полупьяным на диване всего несколько часов назад.

Ник протянул мне бутылку воды, не сводя с меня глаз.

Я взяла её, потому что действительно хотела пить.

— Я настоятельно просил тебя не приходить сегодня, Ноа, — сказал он, не моргая наблюдая за тем, как я пью. — Ты обещала мне остаться дома.

— Это было до того, как я прочитала ту статью, — парировала я, хотя мне и было страшно поднимать эту тему здесь, на публике.

Ник провел рукой по подбородку и окинул взглядом людей вокруг нас, чтобы убедиться, что мы не привлекаем внимания.

— Я хочу, чтобы ты больше никогда не виделась с этим типом, — заявил он.

Это застало меня врасплох. Я моргнула, удивленная его категоричным тоном. — То объятие на фото было абсолютно невинным.

— Мне плевать на фотографию, — отрезал он, впиваясь в меня взглядом. — Этой блядской фотографии вообще не должно было быть.

— Это я попросила его прийти, я же тебе уже говорила.

— И именно это меня и бесит. Я сказал тебе звонить Дереку, если возникнут проблемы, а ты предпочла наплевать на мои слова и позвонить этому…

— Он просто друг.

— Это ненадолго.

— Николас, ты не можешь указывать мне…

Он сделал шаг вперед, сократив расстояние между нами до нуля и заставив меня поднять на него глаза.

— Я могу делать всё, что захочу, Ноа. А теперь замолчи и поцелуй меня.

— Что? — выпалила я, сбитая с толку таким неожиданным поворотом разговора. — Не думаю, что…

Он обхватил меня за талию и прижал к себе, слегка приподняв.

— Поцелуй меня. Сейчас же.

Я повернула голову и увидела, что на нас смотрят несколько человек, в том числе официальный фотограф вечеринки.

Блядь. Я не хотела его целовать. Точнее, на самом деле хотела, зачем врать, но только не так.

Ник не стал дожидаться, пока я решусь.

Он склонился надо мной и прижался своими губами к моим.

Сначала я подумала, что он отстранится, что это будет быстрый поцелуй, и на этом всё закончится. Но нет. Он надавил с силой, пока я слегка не приоткрыла рот. Его язык проник внутрь, чтобы вырвать те слова, которые я хотела ему сказать. Целоваться так на публике было совершенно неуместно, и я всей душой возненавидела свое тело, которое отреагировало на этот поцелуй, проигнорировав мозг и действуя по собственной воле. Его язык закружился вокруг моего, нежно лаская его, в то время как его твердое как камень тело вжималось в меня, заставляя выгнуть спину помимо моей воли.

Я почувствовала, как нервный центр моего тела загорелся желанием. И он прекрасно знал, как на меня действует.

Ник целовал меня со страстью, в этом не было никаких сомнений. Но у этого поцелуя была лишь одна цель. Простая, токсичная и омерзительная цель: ясно дать понять, что я принадлежу ему. Дать понять, что все эти слухи — ложь. И послать Заку кристально четкое послание: он должен держать от меня руки подальше.

Когда он отпустил меня, в его глазах я не увидела ни следа нежности или любви, только гнев… и собственничество.

— Доволен? — спросила я, в ярости глядя на него.

— Ни капли, — ответил он, не сводя с меня глаз. И сразу же после этого ушел.

Остаток вечера мы провели порознь. Мы не подходили друг к другу ни чтобы поговорить, ни чтобы потанцевать, ни для чего-либо еще, кроме того, что было строго необходимо.

Журналисты получили свои фотографии. Для меня было совершенно очевидно, что между нами царит напряжение, но, видимо, остальным гостям казалось, что мы просто заняты ими и ведем себя как гостеприимные хозяева, как от нас и ожидалось.

Я не понимала, как мы докатились до этого. Не понимала, как мы снова скатились в ревность, ложь и обман.

Я не могла перестать думать о Мариане, о том искреннем и душераздирающем признании в любви, которое он сделал девушке, которой больше не было.

И он еще смеет ревновать?

Как должна была чувствовать себя я, узнав, что у него была первая любовь, о которой я ничего не знала? Как я должна была принять тот факт, что он каким-то образом причастен к ее смерти?

Вечеринка продолжалась, к счастью, без происшествий.

Ник произнес речь, совершенно не затрагивающую никаких скандалов, и вскоре пришло время уходить.

Он раздавал чаевые организаторам; галстук-бабочка был засунут в карман, а рубашка расстегнута.

Я сняла туфли и ходила босиком по этому великолепному зданию с захватывающим видом на Гудзон.

Когда организаторы ушли, мы остались одни.

Стив координировал уход некоторых наиболее важных гостей, и в конце концов Нику пришлось столкнуться с моим присутствием, оставив в стороне наигранные жесты вроде того поцелуя на камеру.

Он окликнул меня с другого конца зала.

— Нам пора.