Мне было совестно за то, что работа приносила столько радости, ведь одновременно я чувствовала себя совершенно подавленной из-за непростого периода, который мы переживали с Ником.

 Впервые за время нашего брака мы столкнулись с настоящим кризисом. В прошлом нам удалось преодолеть столько трудностей, и я никак не могла понять, почему теперь мы всё глубже увязали в этой ссоре, полной взаимных упрёков и недосказанности.

 Мы поддерживали цивилизованные отношения. Ну, по крайней мере, это можно было так назвать.

 Мы созванивались каждый день и разговаривали преимущественно об Энди. Малыш дважды ездил навещать отца вместе с матерью Ника, а я решила остаться в Лос-Анджелесе. Ник не понял моего решения, и это отдалило нас друг от друга ещё сильнее, но мне совершенно не хотелось снова переживать ту холодность, с которой он встретил меня в Нью-Йорке.

 К тому же вся эта история с его прошлым…

 Не знаю, как объяснить, но сейчас было неподходящее время, чтобы пытаться всё исправить. Он сосредоточился на решении проблем своей компании, а вдобавок мы жили в разных штатах. В таких условиях наладить отношения казалось невозможным.

 Кроме того, Ник почти постоянно пребывал в отвратительном настроении, раздавленный навалившимися проблемами, и дулся на меня из-за того, что я продолжала дружить с Заком. Хотя поначалу я старалась держаться от него подальше, главным образом потому, что Ник, похоже, искренне опасался: пресса воспользуется нашей дружбой, чтобы раздуть слухи о возможном расставании.

 Разговор на эту тему вышел далеко не приятным.

 Ник проорал, чтобы я делала всё, что мне вздумается, но предупредил, что Дерек ни на секунду не спустит с меня глаз. Я согласилась терпеть круглосуточную охрану, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, в обмен на возможность хоть немного пожить спокойно.

 Но я не могла отрицать, что разлука и расстояние между нами меня уничтожали.

 Хуже всего было, когда Ник звонил, а мы не могли быть самими собой. Разговаривали холодно, обменивались банальными вопросами, хотя мне больше всего на свете хотелось оказаться в его объятиях.

 Дженна говорила, чтобы я не переживала, что сложные периоды бывают у всех и идеальных отношений не существует. Она даже заявила, что, учитывая обстоятельства, мне ещё повезло, поскольку мы хотя бы оставались друг с другом вежливыми.

 Пока ничто не предвещало, что Нику отменят запрет на выезд из Нью-Йорка. Это окончательно загнало нас в тупик.

 Стив держал меня в курсе того, как Ник на самом деле справлялся со всем происходящим, потому что от собственного мужа я могла добиться разве что уклончивых ответов вроде «Всё будет хорошо» или «Ни о чём не беспокойся».

 — Не знаю, Дженна. Я ужасно переживаю. Мне его так не хватает, но в то же время я чувствую себя… Не знаю. Может, «преданной» — подходящее слово?

 — Ноа, я ведь уже говорила тебе, что лучше оставить всю эту историю с Марианой в покое. Правда.

 Я посмотрела ей в глаза.

 — Какой она была? — спросила я, прекрасно понимая, что подобные вопросы ничем мне не помогут, а лишь посыплют солью открытую рану.

 Дженна взяла чашку кофе, сделала пару глотков и только потом ответила.

 — Она была… притягательной, — произнесла подруга, пожав плечами. — Из тех девушек, которые привлекают к себе всех вокруг, словно обладают каким-то гипнотическим воздействием. Не знаю, как объяснить, но даже мне хотелось с ней дружить, понимаешь? Хотелось ей нравиться, хотелось, чтобы она приглашала меня на свои вечеринки.

 — А Ник? — спросила я, разглядывая салфетку и делая вид, будто пытаюсь вытащить выбившуюся нитку из белой ткани. — Каким он был с ней?

 — Ну… Таким, каким бывает Ник, когда влюблён, — призналась Дженна.

 Словно кто-то вогнал мне в сердце кол.

 Я посмотрела на подругу, а она поставила кофейную чашку на фарфоровое блюдце.

 — Ноа, что ты хочешь от меня услышать? — спросила она. — Нику тогда было почти двадцать, он был совершенно не в себе из-за родителей. Представь себе парня, едва вышедшего из подросткового возраста, злого на весь мир, с бушующими гормонами, который проводит время с этим неотёсанным болваном, моим мужем. И тут он знакомится с потрясающей красоткой, у которой в голове такой же бардак, как у него самого.

 — Что она с ним сделала, Дженна? Почему заставила его страдать? Почему Ник чувствовал себя виноватым в её смерти?

 Мне показалось, что подруга собирается сменить тему, но я продолжала настаивать.