— Помню, я хотел знать о тебе всё, — признался я, глядя на наши переплетенные руки между сиденьями. Обычно у неё были короткие ногти, она даже грызла их из-за стресса — ужасная привычка, от которой она никак не могла избавиться, — но по случаю поездки они были безупречно ухожены и покрыты очень светлым розовым лаком, возможно, это было одним из требований Дженны для свадьбы. — Ты была постоянной загадкой, Веснушка. Ничто не интриговало меня больше, чем попытки узнать, что творится в этой твоей головке, — продолжил я, поднеся её пальцы к губам и нежно поцеловав ей руку.

— И ты, загадочный Николас Лейстер, говоришь это мне? — парировала она со смехом. — Знаешь, как сложно было понять причины, толкавшие тебя на столь глупые решения?

Я рассмеялся.

— Сказала та, кто посчитала хорошей идеей забраться в мою «феррари» и обставить в гонке главного преступника Ист-Сайда Лос-Анджелеса.

Я почувствовал, как Ноа вздрогнула.

— Уф. Ронни… Я уже почти забыла о нем.

Я — нет. Ни капли.

— Как бы то ни было, очевидно, что противоположности притягиваются, Веснушка.

Лицо Ноа расслабилось, и она улыбнулась мне.

— Спасибо за этот отпуск, Ник. Жду не дождусь, когда мы проведем эти дни вместе, только ты и я.

Я наклонился и слегка прикусил её нижнюю губу, как и хотел сделать это уже несколько часов.

Её последняя фраза заставила меня вспомнить о ссоре, случившейся несколько недель назад. Как можно быть такой непостоянной?

***

Я поднялся в нашу комнату, оставив Энди сидеть на диване за просмотром «Тачек». Войдя, я застал Ноа читающей книгу на угловом диванчике. Как только она увидела меня, тут же захлопнула её и встала с намерением уйти.

— Эй, эй, эй, — сказал я, удерживая её и понимая, что, если понадобится, она пройдет сквозь меня.

— Оставь меня в покое, — процедила она ледяным голосом. — Прямо сейчас я даже видеть тебя не хочу.

— Ну, мы вообще-то живем вместе. И как же ты собираешься меня избегать?

Её взгляд встретился с моим, и я понял, что мне стоило бы держать язык за зубами.

— Мы жили под одной крышей и в более худших ситуациях, Николас Лейстер, и у меня прекрасно получалось избегать тебя.

Я усмехнулся.

— Значит ли это, что сегодня ты злишься меньше, чем в другие разы?

— Это значит, что прошло слишком много времени с тех пор, как я в последний раз так сильно злилась.

— Ну, пора бы уже, нет?

Она возмущенно развернулась, чтобы уйти, но я мягко удержал её.

— Ноа, — сказал я, в свою очередь становясь серьезным и притягивая её к себе. — Мы не поедем с ребенком. Это наше свадебное путешествие, и я хочу, чтобы ты принадлежала только мне.

Она промолчала, вырвавшись из моей хватки, обошла меня и вышла из комнаты.

Мы ужинали в тишине, которую нарушал лишь звон столовых приборов да детские фразочки, которые мы бросали Энди, когда он пытался привлечь внимание кого-то из нас.

Я сам уложил его спать, а когда пошёл в нашу комнату, обнаружил, что Ноа там нет.

Я спустился вниз и нашел её лежащей на диване. И выпалил:

— Ты издеваешься надо мной? — она устроила в гостиной небольшой лагерь. Притащила даже одеяло с нашей кровати.

Она не ответила.

— Ты не будешь спать здесь, Ноа, — сказал я, стиснув челюсти. Я терял терпение.

— Нет? Вот увидишь, — ответила она холодно как лёд. И зарылась глубже под одеяло.

Я тихо выругался.

— Ситуация выходит из-под контроля, ты же знаешь? — сказал я, но не получил никакого ответа.

Я подошел ближе.

— Ответь мне, Ноа.

Она снова села на диване и подняла голову, чтобы посмотреть на меня.

— Я не могу бросить его здесь. Он мой малыш. Тебе следовало спросить, согласна ли я оставить нашего двухлетнего сына, который никогда с нами не расставался, одного на целых две недели.

Я провел рукой по лицу.

— Во-первых, я и подумать не мог, что ты захочешь взять его с собой. Я думал, ты будешь так же рада поехать в отпуск вдвоем, только ты и я, потому что… Чёрт возьми, мне скоро придется записываться к тебе на прием, чтобы побыть с тобой наедине! И перестань повторять, что ребенок останется один. Я тоже его люблю и ни за что не оставил бы его с кем-то, кому не доверяю слепо. Ты меня слышишь?

Ноа молча смотрела на меня, пока её нижняя губа не начала дрожать.

— Прости… Но я не могу.

Я снова выругался и уставился в потолок, не веря своим ушам. Неужели две недели с моей женой — это слишком много? Я что, так многого требую?

Я посмотрел на неё, обиженный и злой.

— Отлично, значит, у нас проблема.

Я оставил её там и ушел в спальню.

***

В самолете я улыбнулся, вспомнив тот идеальный план, который я придумал, чтобы сделать её счастливой.

— Что ж, несколько недель назад ты так не думала, — сказал я, поцеловав её в кончик носа. Затем прижал её к себе, чтобы она могла ещё немного отдохнуть перед посадкой.

Ноа не ответила, и я решил, что она снова уснула.

Глава 2

Ноа