Когда я вернулась в комнату, Николас все еще стоял там, где я его оставила. Он смотрел в окно, повернувшись ко мне спиной.

Он был невероятно красив. И он был моим мужем. Я обняла его сзади и прижалась щекой к его мускулистой спине. Он вздохнул, и я почувствовала себя еще более виноватой.

Я обошла его, чтобы оказаться лицом к лицу.

— Я всегда тебе уступаю, — сказал он, погладив меня по щеке. — Каково это — быть единственным человеком в мире, который может мной командовать?

Разве я это делала?

— Я не этого хочу. Я не хочу, чтобы ты думал, будто ты менее важен, чем он… потому что для меня ты значишь даже больше.

Николас взял мой подбородок пальцами и нежно погладил нижнюю губу.

— Я никогда не попрошу тебя выбирать между мной и нашим сыном, Ноа, но во время нашего медового месяца я хотел бы, чтобы ты принадлежала только мне.

Я прикусила губу, которую он гладил, и он слегка ущипнул ее, заставляя меня отпустить.

— А что, если…

— Наши родители, моя мать, Дженна и Лайон сделают все возможное, чтобы с ним все было в порядке, ты же знаешь.

Я смотрела на него, все еще сомневаясь. Мне казалось, что я нарушаю свой долг, словно расставание с сыном нанесет ему неизлечимую рану.

Ник, казалось, прочитал мои мысли, или, по крайней мере, догадался, в каком направлении они движутся, потому что его следующие слова были именно тем, что мне нужно было услышать.

— С Энди ничего не случится, Ноа, — сказал он, заправляя мне прядь волос за ухо. — Наш сын не мог и мечтать о лучшей матери. Ты из кожи вон лезешь ради него, любимая, но в итоге совсем забываешь о себе.

— Я просто хочу, чтобы он был счастлив.

Ник улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать меня в губы.

— Ты знаешь ребенка счастливее нашего? Я — нет. Мы так сильно осыпаем его любовью, что уже балуем, Веснушка.

Я улыбнулась, обрадовавшись и этому прозвищу, и мысли о том, что наш сын счастлив. Да, это была правда, он действительно был счастлив.

— Значит, две недели… — сказала я уже с меньшим испугом. И все же сердце немного сжималось от мысли провести столько времени без Эндрю.

— Две лучшие недели в твоей жизни, — сказал Ник, наклоняясь и страстно целуя меня.

Я ударилась спиной об оконное стекло, и он прижал меня к нему. От него так вкусно пахло, он был таким сильным, таким твердым, прижимаясь к моему телу…

— Я люблю тебя, — выдохнула я, зарываясь пальцами в его волосы и крепко прижимая к себе.

— Тогда докажи мне это.

— Посмотрим, помним ли мы, как делали это на этой кровати.

— Кажется, я еще кое-что помню.

И он начал раздевать меня с бесконечной медлительностью.

***

Я никогда не была большой любительницей летать, особенно во время взлета и посадки, поэтому с облегчением выдохнула, когда во время снижения Ник взял меня за руку и поцеловал костяшки пальцев. От меня не укрылись взгляды, которые бросали на него стюардессы, но теперь, когда мы были одни, я осознала, что в глазах всего мира мы снова были просто молодой и привлекательной парой.

Звучит невероятно, но, когда мы выходили втроем, с ребенком, нас тут же заносили в категорию «семья». А вот наедине мы с Ником снова становились двадцатидвухлетней девушкой и двадцатисемилетним парнем. И это означало, что мне придется терпеть все эти взгляды, которые женщины в самолете и аэропорту бросали на моего мужа. Именно так и вела себя одна из стюардесс. Неужели она не заметила наши обручальные кольца?

Я посмотрела на свое кольцо и улыбнулась. Теперь я была Ноа Лейстер. Мне это нравилось. Я не стала официально менять фамилию, посчитав это старомодным, но это не мешало мне с удовольствием носить его.

К счастью, посадка прошла мягко. Когда мы вышли из самолета, нас встретил теплый весенний ветерок. Я посмотрела на небо и улыбнулась, увидев, что на нем нет ни единого облачка.

Ник занялся багажом, и, к счастью, нам не потребовалось много времени, чтобы покинуть аэропорт. У моего мужа было столько штампов в паспорте, что у нас практически ничего не спросили.

— Ты уже бывал здесь? — спросила я, пока мы выходили из зоны прилета.

— Один раз, и мне здесь безумно понравилось, — ответил он, ведя меня за руку и катя тележку с чемоданами в сторону парня в пиджаке, который держал табличку с нашей фамилией.

— Добрый день, мистер Лейстер, — сказал он, когда мы подошли. — Миссис Лейстер, рад знакомству, и примите мои поздравления с бракосочетанием, — добавил этот любезный мужчина с улыбкой.

Я сияла от счастья и поблагодарила его.

— Я провожу вас к машине, мистер и миссис Лейстер, — повторил он, перехватывая тележку с чемоданами и направляясь к выходу. — Сюда, пожалуйста.

Ник приобнял меня за плечи и поцеловал в макушку.

— Обожаю, когда тебя называют «миссис Лейстер», — произнес он, гордо глядя прямо перед собой.

Я закатила глаза, но позволила ему насладиться моментом. Да и мне самой это нравилось.

Мы вышли на парковку, и, прежде чем повернуть направо, Николас обратился к водителю.