Джун, которая вечно бегала хвостиком за Ив и Энди, похоже, была обречена остаться единственным ребенком. В отличие от нас с Ником, которые были уверены, что хотят еще детей, Дженна решила закрыть эту лавочку в тот самый момент, когда Джун превратилась из плачущего и срыгивающего младенца в девочку со склонностью к саморазрушению. По её словам, работа врачом меркла по сравнению с задачей уберечь шестилетнюю дочь от безумных идей, не закончившихся сломанной рукой или вывихнутой лодыжкой.

Я смотрела на троих детей, носящихся по саду, и на Мэдди, увлеченно болтающую по телефону со своим парнем.

Мы были счастливы, и будем еще счастливее.

***

— Николас, где ты? — прокричала я в трубку, когда очередная схватка парализовала меня от боли.

— Пять минут, и мы на месте! — ответил он на другом конце провода.

Я громко выругалась, неуклюже передвигаясь по новому дому. Мы переехали всего месяц назад. Огромные окна с видом на океан словно призывали меня расслабиться, но это было бесполезно: боль была адской.

Я села на мяч для пилатеса, хотя до сих пор не понимала, зачем он нужен. В теории он должен был облегчить боль при схватках. Я положила руки на живот — огромный живот, так как моей дочери, видимо, было там настолько комфортно, что она решила задержаться на две дополнительные недели.

Когда я носила Энди, беременность протекала с осложнениями, и он родился недоношенным, роды были очень тяжелыми. С Джули всё было иначе. Да, я решила назвать её в честь своей сестры. Моя малышка вела себя как настоящая чемпионка и подарила мне спокойную и здоровую беременность без каких-либо проблем. За исключением того факта, что она никак не хотела появляться на свет.

Но теперь её время пришло.

Я услышала шум въезжающей в гараж машины, а секунду спустя хлопнула дверь.

Энди подбежал ко мне, очень встревоженный.

— Мам, ты в порядке? — испуганно спросил он.

Я выдавила из себя улыбку, но в этот момент меня накрыла очередная схватка, и всё мое тело свело судорогой от боли.

Мой сын в ужасе распахнул глаза.

Я бросила на него быстрый взгляд и заметила, что его рот испачкан шоколадом. Ник повел его за мороженым, и как раз в тот момент, когда их не было дома, у меня отошли воды.

— Веснушка, — позвал муж, подходя ближе и крепко сжимая мою руку. Он добавил что-то еще, чтобы меня успокоить, но я была так сосредоточена на боли, что не поняла ни слова.

Когда схватка отступила, мне удалось встать на ноги.

— Поехали в больницу, пожалуйста, — дрожа, взмолилась я.

Тогда Ник наклонился, обхватил меня за ноги и поднял на руки, чтобы отнести в машину. Надо сказать, с его стороны это был настоящий подвиг, учитывая, что за время беременности я набрала около двадцати двух килограммов.

— Ух ты, пап, ты прям как Халк, — услышала я голос Энди.

— Возьми сумки у двери и положи их в машину, — скомандовал ему Ник.

Оказавшись на пассажирском сиденье, я смогла дышать чуть свободнее, хотя следующая схватка не заставила себя долго ждать.

Мы втроем поехали в больницу. Энди был потрясен, видя, как я мучаюсь от боли, а его отец так нервничает. Обычно Николас был олицетворением спокойствия и властности.

Меня госпитализировали, и, благодаря связям Ника, нам выделили огромную отдельную палату, где мы провели шесть часов в ожидании полного раскрытия, прежде чем отправиться в родильный зал.

— Уф, заводить ребенка — это так скучно, — пожаловался Энди. Ожидание выматывало его, несмотря на то что Дженна и Лайон забрали его поесть, чтобы хоть как-то отвлечь.

Моя мама ни на шаг от меня не отходила, а мать Ника ждала в коридоре, сгорая от нетерпения познакомиться с внучкой.

Когда мы наконец оказались в родильном зале, всё прошло гладко. Моя прекрасная малышка появилась на свет через сорок минут, она весила три килограмма двести граммов и орала как одержимая.

— Ясно одно: женщины в этой семье умеют заявить о себе, — прокомментировал Лайон позже, когда мы уже были в палате с завернутой в одеяло малышкой. Наши друзья наблюдали за тем, как мы с Ником безуспешно пытаемся её успокоить.

Мы рассмеялись, вспомнив Джун и её гиперактивную натуру.

Тем вечером, когда все ушли, включая Энди, мы с Ником посмотрели друг на друга — уставшие, но счастливые.

Джули была идеальной пухлой булочкой.

— Мне страшно, Ноа, — произнес Ник, бросив на меня тревожный взгляд.

— Чего ты боишься? — спросила я, наблюдая, как он держит её на руках и смотрит на неё как завороженный.

— Что её могут обидеть. Что ей разобьют сердце, что она не сможет за себя постоять…

Я слегка улыбнулась.

— Любовь моя… — сказала я, бросив на него веселый взгляд. — Ты забыл, кто её мать?