У меня до сих пор наворачиваются слезы, когда я вспоминаю тот день, когда мы провожали его в аэропорту. Мой сын больше не был ребенком; это был шестнадцатилетний юноша, который покидал нас, чтобы следовать за своей мечтой.

Когда я смотрела на него — уже такого же высокого, как отец, и так на него похожего во многих отношениях…

Я видела, как на него смотрят девушки: на его немного отросшие, слегка вьющиеся волосы, которые порой падали ему на глаза, и ему приходилось то и дело откидывать их назад.

Мой сын был достойным преемником своего отца по части разбивания девичьих сердец, а вдобавок ко всему обладал заразительной энергией. Такой веселый, такой остроумный…

Он никогда не рассказывал нам о девушках, но мы знали, что он по уши влюблен в соседку. Тем не менее, он был так сосредоточен на гонках и соревнованиях, что пока, казалось, отложил этот вопрос на потом.

Но мы с Ником знали, что, когда придет время, вспыхнет настоящая история любви — история, к которой, возможно, даже он не будет готов. Потому что когда дело касается чувств, когда влюбляешься впервые… мы все знаем, что можно немного потерять голову.

— Позвони нам, как только прилетишь, — сказал Ник, обнимая сына и глядя ему в глаза.

Глядя на них, видя перед собой подростковую версию своего мужа, я не могла сдержать слез.

Когда успело пролететь всё это время? Я всё еще помнила Энди, бегающего по дому с игрушками, или плачущего, когда отец уезжал на работу. Помнила бессонные ночи, когда я клала ему холодный компресс на лоб, чтобы сбить высокую температуру, или как он увлекся серфингом и заставлял нас тащиться на пляж даже в десять градусов тепла, и мы все замерзали до полусмерти. В моей памяти отпечатались все те моменты, которые Энди разделил со своей сестрой. Он очень её опекал и всегда старался проводить с ней время весело, будь то игра в борцов, поход в парк или просмотр мультиков про принцесс.

Стоявшая рядом со мной Джули безутешно расплакалась.

Энди посмотрел сначала на меня, затем подхватил сестренку на руки и стиснул в медвежьих объятиях, как он сам это называл.

— Ну же, Джулс, — ласково сказал он. — У тебя теперь есть отличный повод попросить папу отдать тебе мою комнату.

Мое сердце сжалось от мысли, что мы больше не будем жить в одном доме. Мне больше не придется воевать с ним по утрам, чтобы он проснулся и не опоздал в школу. Мне больше не придется убирать в его комнате, потому что было невозможно втолковать ему, что порядок в комнате означает порядок в мыслях. Я больше не буду валяться с ним на кровати, смотря фильм или часами слушая его рассказы о гонках и машинах, когда он вслух мечтал обо всех своих целях.

Мой сын уезжал, и я не знала, кого увижу перед собой, когда мы встретимся снова через три месяца.

— Кто теперь будет приносить мне шоколадки в постель так, чтобы мама с папой не заметили? — захныкала Джули. Энди бросил на нас немного встревоженный взгляд, широко распахнув глаза.

А мне всё казалось странным, куда они так быстро исчезают… Я даже винила Ника в массовом исчезновении конфет из кладовки.

— Да ладно, Джули, ты же сама устала столько ездить на мои гонки? — сказал ей брат. В каком-то смысле это была правда. Мы так сосредоточились на карьере Энди, что немного обделили вниманием дочь, но и она начала делать успехи на своих танцевальных выступлениях, на которые мы с Ником так любили ходить.

Оказалось, что мир гонок был не для неё. Лобовое столкновение с другим картом и сломанное ребро положили конец желанию моей дочери пойти по стопам брата, что для меня стало облегчением — одной заботой меньше.

По громкой связи в аэропорту объявили посадку на рейс Энди.

Он взволнованно посмотрел на нас и быстро обнял. Он направился к зоне досмотра багажа, но затем обернулся, на секунду замер и побежал ко мне.

Он крепко обнял меня, а я собирала всю свою волю в кулак, чтобы не разрыдаться.

— Я люблю тебя, мам, — прошептал он мне на ухо. — Я добьюсь успеха ради нас обоих. Ради тебя и ради меня.

Потом он убежал, таща за собой чемодан федерации, подарив нам на прощание улыбку. Слезы в его глазах отражали эмоции всей нашей семьи.

Ник подошел ко мне и крепко обнял.

Когда он немного отстранился, то взял мое лицо в ладони и посмотрел мне в глаза.

— Мы всегда можем завести еще одного, любовь моя, — пошутил он. Мы думали об этом: мне было тридцать шесть, и еще не было поздно родить еще одного ребенка, но нас пугала мысль о возвращении к подгузникам.

— Дааааа! — восторженно закричала Джули. — Я хочу еще братика!

Я посмотрела на Ника, искренне сожалея, что он вообще открыл рот. Теперь тема еще одного ребенка станет единственной темой для разговоров в нашей семье.

— Слушай, малявка, ты хоть знаешь, как воняют младенцы? — пошутил мой муж.

— Ну, Энди тоже воняет, — парировала дочь, и мы не смогли сдержать смех, направляясь к машине, чтобы поехать домой.