Ник вел себя странно. Наша жизнь вернулась в нормальное русло, он наконец-то был дома с нами, и мы снова стали одной дружной семьей. Наша рутина была абсолютно обычной: мы вместе отводили Энди в садик, затем Ник подвозил меня до издательства, а в конце рабочего дня забирал. После этого мы ехали за Энди и возвращались домой, или же, если Нику приходилось задерживаться на работе, я забирала сына сама и вела его в парк вместе с Джульет и Ив.

Тот факт, что моя сестра жила так близко, а дети ходили в один садик, позволял нам проводить много времени вместе. Должна признать, что моя сестра оказалась просто очаровательной. Нам было очень комфортно друг с другом, и я удивлялась тому, с какой легкостью она влилась в нашу семью. Она отлично поладила с Дженной, и даже её отношения с моей матерью — которая, узнав о её существовании, просто не могла в это поверить — я была уверена, перерастут в настоящую дружбу. Именно она с Ником настояли на том, чтобы мы сделали тест ДНК для подтверждения нашего родства. Сначала их настойчивость меня раздражала, но в итоге я последовала их совету и сделала то, что было необходимо для спокойствия моей семьи. Результатов пришлось ждать два дня, и, честно говоря, они дались мне нелегко. Внезапно я испугалась, что всё это может оказаться фарсом и моя мечта о сестре рухнет. Но результаты подтвердили наше родство: Джульет действительно была моей сестрой по отцу. Жизнь снова улыбалась нам, поэтому я совершенно не понимала, почему Ник был так подавлен.

Однажды вечером, когда Энди уже спал, я постучала в дверь его кабинета. Он жестом пригласил меня войти, и я в очередной раз поразилась тому, что долгие годы знакомства ничего не изменили: каждый раз, видя его, мое тело реагировало на его присутствие и его невероятную привлекательность. Рукава его рубашки были закатаны, обнажая предплечья, а расстегнутые верхние пуговицы открывали вид на загорелую кожу и волосы на груди. Он был самым привлекательным мужчиной из всех, кого я когда-либо видела.

Я улыбнулась, заметив, что он, видимо, то и дело запускал пальцы в волосы. Его что-то беспокоило, но я никак не могла понять что.

— Привет, Веснушка, — поздоровался он и слегка отодвинул стул назад, когда я направилась прямиком к нему, чтобы сесть на колени.

Он обнял меня, и я потратила несколько секунд на то, чтобы пригладить его растрепанные волосы.

— Что тебя так тревожит? — спросила я, пока он на мгновение закрыл глаза, позволяя мне нежно гладить его.

Он открыл глаза. Когда он посмотрел на меня, я снова увидела, что его что-то терзает, и весьма сильно.

— Я должен тебе кое-что объяснить, — сказал он, открывая ящик стола. Он достал оттуда листок бумаги, похожий на фотографию.

Мое сердце забилось как сумасшедшее, когда я поняла, что это. Я взяла протянутую им фотографию. Это были они вдвоем.

Мариана и Ник.

Этого снимка не было среди тех, что я видела в его «Инстаграме», когда любопытство — желание увидеть её лицо — взяло верх над всем остальным.

— Мы сделали это фото за день до её смерти, — начал он свой рассказ. Когда я посмотрела на него, то увидела, как тяжело ему даются эти слова.

— Ник… — начала я.

— Нет, позволь мне рассказать. Ты заслуживаешь знать, и, хотя мне больно об этом говорить, ты моя жена и…

— Ник, Ник, подожди, — перебила я его. Он ошибался, и мне было жаль, что я поставила его в такое положение. — Ник, мы вовсе не обязаны знать всё о жизни друг друга, понимаешь? Прежде чем стать парой, мы были отдельными личностями, и я не хочу заставлять тебя бередить старые раны только потому, что я ничего об этом не знаю. Что касается того, что ты не хотел мне об этом рассказывать — ладно, без проблем. Ты любил ту девушку, у тебя была жизнь и прошлое до встречи со мной. Всё в порядке, — произнесла я. Конечно, мне было очень любопытно, и сердце сжималось от мысли, что он любил кого-то до меня, но я знала, что так сказать будет правильнее.

Ник слабо улыбнулся, затем мягко притянул меня к себе, обхватил за затылок и нашел мои губы.

Он нежно поцеловал меня и снова отстранился.

— Я ценю твои слова, но я хочу тебе рассказать. В конце концов, это был опыт, который оставил во мне довольно травмирующий след, и я думаю, он сильно повлиял на то, кем я являюсь сегодня. В значительной степени мы — это шрамы, которые мы несем в себе по жизни, и нам нужно научиться это принимать… как бы больно это ни было.

Я сделала глубокий вдох и ласково погладила его по щеке.

Я взяла фотографию и внимательно её рассмотрела.

— Она была очень красивой, — сказала я, любуясь нежностью её улыбки. Но в её взгляде сквозила меланхолия, которую я уловила без труда.

— Да, это так. И еще она была человеком, который очень много страдал, — ответил Ник, и мне было больно видеть, как эта история опустошает его.