— Веснушка, мы с тобой были трудными подростками, мы вечно влипали в неприятности и занимались незаконными вещами. А это совсем другое дело. Это то, чем могла бы стать ты, если бы тебя кто-то поддержал, если бы у кого-то были финансовые возможности сделать из тебя лучшую. Любовь моя, наш сын невероятен, ты бы только видела его… Он их всех делает, близнецы Софии на его фоне просто сосунки. Они все сосунки по сравнению с ним, а ведь Энди тренируется только на домашнем симуляторе. Представь, чего бы он мог добиться, если бы мы отдали его на профессиональные тренировки…

Я покачала головой.

— Нет, — сказала я, глядя на него очень серьезно. — Я не хочу, чтобы мой сын рисковал собой ради спорта. Не хочу, чтобы он рисковал жизнью каждый раз, когда садится за руль. Мне и серфинга хватает. Блин, ему же нравился серфинг! Это было ваше общее увлечение, когда ты позволил этому случиться? Ты солгал мне, Ник!

Я отошла от него, потому что не могла находиться с ним рядом.

Мне было страшно, и я злилась.

В итоге они меня уговорили. Это было непросто. Мы с Ником не разговаривали целый месяц, хотя при детях делали вид, что всё в порядке.

Узнав о гонках, Энди больше ни о чем не говорил, кроме картинга и соревнований. Он был в восторге, и что бы я ему ни говорила, как бы ни пыталась объяснить, что это опасно, всё было бесполезно.

Он был так увлечен, говорил об этом с такой страстью, что в какой-то момент мне пришлось уступить. Когда я впервые пришла посмотреть на его заезд…

Энди было уже двенадцать. Он всё еще был ребенком, но его уже было не так легко одурачить. Увидев его на трассе, в этом комбинезоне и синем шлеме…

Он помахал мне издалека, прежде чем надеть шлем и сесть в машину.

Тогда я присмотрелась внимательнее и почувствовала щекотку в животе, заметив, что на левой стороне его шлема нарисованы узел-восьмерка и синяя роза. Того же оттенка, что и розы, которые его отец до сих пор дарил мне — по особому случаю или просто чтобы сказать, что любит меня.

Ник подошел ко мне на трибуне, держа на руках Джули, и направился в мою сторону.

Он казался таким же взволнованным, как и Энди.

То, что я наконец согласилась прийти посмотреть на его гонку, уже было событием, поскольку я целый год упорно отказывалась мириться с тем, что мой сын хочет заниматься этим спортом.

— Мам, я тоже хочу гонять как Энди, — завизжала Джули, глядя на трассу сияющими от восторга глазами.

На ней был такой же гоночный комбинезон, какой Ник заказал для Энди. Он был такого же синего цвета, но с фиолетовой полосой на левом боку. Моя четырехлетняя дочь даже не понимала, для чего он нужен, но с тех пор как она увидела, как брат любуется им, хранит и бережет как зеницу ока, она настаивала на том, чтобы одеваться так же, как он.

Я почувствовала укол страха, увидев Джули такой воодушевленной.

Я бы не вынесла муки видеть обоих своих детей за рулем гоночного болида.

— Вот увидишь, Ноа. Ты будешь в шоке, — сказал Ник, обнимая меня сзади и целуя в макушку. — Дыши, любимая, — прошептал он мне на ухо, и я последовала его совету.

Когда я увидела его… Когда я увидела, с какой легкостью мой мальчик управляет картом, словно паря над асфальтом… Увидела, как он обходит остальных с такой техникой и уверенностью, что этот спорт казался детской забавой… Когда я увидела, насколько он хорош…

— Мам, почему ты плачешь? — спросила Джули, с любопытством глядя на меня.

Я покачала головой, и новые слезы покатились по моему лицу, но я ничего не могла с этим поделать.

— Я плачу от эмоций, милая… Плачу, потому что твой брат так похож на меня.

Шли годы, жизнь продолжалась.

Меня назначили главным редактором, и я испытала радость, наблюдая, как растут мои авторы и достигают высот, о которых мы и мечтать не могли, учитывая, что «Barret» было небольшим издательством. При поддержке руководства нам удалось сделать его одним из самых значимых, и мы запустили множество успешных писателей, среди которых я с гордостью могла назвать и своих. Я любила свою работу и отлично с ней справлялась.

Энди продолжал участвовать в гонках и выигрывать чемпионаты на национальном и международном уровнях. Нам приходилось сопровождать его почти каждые выходные, и хотя из нас двоих Ник был больше заинтересован в профессиональной карьере сына, у него была компания, требовавшая постоянного внимания. Поэтому в итоге мы решили, что сопровождать и представлять его интересы буду я.

Мне не составило труда взять отпуск за свой счет и посвятить необходимое время сыну. Я всегда могла вернуться к своей работе, но помочь Энди осуществить его мечту нужно было именно сейчас. Я обожала гонки, обожала смотреть, насколько он хорош, обожала видеть, как он достигает тех целей, к которым я в его возрасте так отчаянно хотела хотя бы приблизиться.

Для меня было огромным подарком вернуться в мир гонок. Под другим углом, конечно, но я была главным болельщиком парня, который уже не был просто мальчишкой, а подавал большие надежды в «Формуле-1». И это говорила не я, это говорили все скауты, которые следили за ним с тринадцати лет.

Мы старались удерживать его как можно дольше. Мы разрешали ему участвовать в гонках, да, но в основном на национальном уровне. Но мы все понимали, что путь в «Формулу-1» нужно искать не в Штатах, а в Европе.