Посыпался мелкий град, отражаясь в разноцветных огнях катка, словно дискотечные блёстки, падающие с неба. Сейчас же лето. Почему шёл град? Мне было всё равно, потому что это прекрасно. У меня возникло странное, головокружительное чувство, и мне захотелось остаться здесь на всю ночь, смеясь со своими новыми друзьями.

Я попробовала выполнить поворот, покатилась задом наперёд под звуки пения фальцетом.

Но когда Арубиан снова рассёк облачное небо — призрачная белая вспышка — мои нервы дрогнули. Что именно он сделал с этими людьми?

Но музыка, казалось, гипнотизировала меня, и я быстро снова забыла о нём. Я попробовала покрутиться на месте, вцепившись в лямки рюкзака.

Ещё одна белая вспышка — на этот раз ближе — и у меня перехватило горло. Мелодичное пение Bee Gees разносилось над толпой, и гончие Арубиана начали опускаться. По-видимому, никто из людей не обратил внимания, что атмосфера изменилась, воздух становился разреженным. Они, казалось, не замечали, что музыка меняется и становится всё более диссонирующей.

Только в этот момент я увидела красные полосы на паркетном полу — пятна крови среди тающего града. Отрубленный палец. У меня внутри всё перевернулось.

Тем не менее, люди вокруг меня продолжали танцевать, улыбаясь. Я придвинулась поближе к Киаре и схватила её за руку.

— Киара, — прошептала я. — Приготовься к кое-какому пугающему дерьму.

— Что мы будем делать? — спросила она.

— Ничего, пока не вернётся Руадан. Мы останемся в живых, вот и всё.

Мимо нас пронёсся мужчина с брюшком в жёлтой футболке. Он покрутился перед нами, улыбаясь собственному мастерству, затем оглядел меня с ног до головы. Схватился за промежность и мастерски откатился назад.

— Можно я покажу тебе небольшое движение, которое мне нравится называть «шлепком и щекоткой»?

Я полностью отключилась от него, снова подняв глаза к небу, когда заметила, как Арубиан бросился на него. Теперь музыка Bee Gees звучала мрачнее, и мой пульс участился. Гончие направились к мерзкому типу, который только что пялился на нас, но он, казалось, ничего не заметил.

Я схватила Киару за руку, и мы покатились прочь от него, смешиваясь с толпой. Я украдкой бросила быстрый взгляд на мужчину.

У меня отвисла челюсть, когда одна из собак вцепилась ему в ногу, и его тяжёлое тело рухнуло на паркетный пол.

Несколько человек в толпе начали пронзительно кричать, наконец заметив, что что-то не так.

Я стиснула зубы, заставляя себя не ввязываться в драку. Я здесь, чтобы получить информацию о Балеросе, и я ничего не получу, если буду пытаться спасти каждого случайного придурка.

Гончие попятились от человека, но зарычали на него, когда он попытался встать.

Арубиан наклонился ниже, и я мельком увидела его лицо — кожа цвета кости и черты лица. напоминающие прекрасную маску смерти.

Глава 21

От криков толпы у меня мурашки побежали по коже, и я смешалась с людьми, наблюдая издалека, как Арубиан приземлился на паркетный пол. Мрачная усмешка исказила его черты, и он протянул длинную костлявую руку к мужчине. Крики мужчины разорвали воздух, и он спешно встал на ролики. Из-за повреждённой ноги он потерял равновесие и продолжал спотыкаться, пытаясь откатиться в сторону. Он оставлял за собой блестящий кровавый след.

Арубиан взмахнул запястьем, и одна из гончих, зарычав, снова бросилась на человека. Собака вцепилась в руку мужчины, разрывая его плоть. Человек тяжело рухнул на землю.

Затем пёс превратился в худощавого, но мускулистого двуногого с заострёнными собачьими ушами и острыми клыками. Когда из кончиков пальцев оборотня выросли длинные когти, он стал преследовать свою жертву. Человек отползал назад, как краб.

Арубиан сиял серебристым светом, его лицо выражало экстаз. Вот он, фомуар, питающийся в своей естественной среде обитания. Откровенно говоря, это выглядело отвратительно.

Пёс-оборотень бросился вперёд, полоснув когтями по животу мужчины и распоров его. К горлу подступила желчь, и я отвернулась от крика.

В своё время я повидала немало кровавой резни — чёрт возьми, я сама устраивала свою долю кровавой бойни. Но эта казалась особенно жестокой и затянутой. Я перерезала шеи, останавливала сердца. Я отравляла людей своим разумом. Так почему же я испытывала чувство морального превосходства? Полагаю, мои убийства были быстрыми, и я никогда не наслаждалась мучениями своих врагов, никогда не вытягивала их боль или ужас просто ради забавы. Я была практична — Арубиан был садистом.

А Руадан? Чем, чёрт возьми, он занимался в свободное время? Был ли у него где-нибудь подпольный ночной клуб с диско-шаром, где он по субботам мучил людей до смерти?

Несмотря на ужас, царивший на паркетном полу, никто не покидал дискотеку на роликах. Ещё один трюк фейри — заточить жертв в ловушку на катке, просто воздействуя на их разум.

Белые гончие кружили по паркету, оскалив зубы. Bee Gees всё ещё играли? Да помогут нам всем боги, это было жутко.

Я покатилась дальше, делая вид, что понятия не имею, что происходит.