через

их

кварталы. Это был крупнейший порт в мире, поэтому моряки и торговцы неизбежно шумели, но они находились недалеко от причалов и Эмпория, а не на широких проспектах. Там повседневная жизнь продолжалась ещё долго после наступления темноты: полмиллиона человек самых разных национальностей приветствовали друг друга, ели уличную еду, болтали и мечтали, работали и играли в азартные игры, воровали, обменивались товарами, устраивали свидания, жаловались на римские налоги, оскорбляли другие секты, оскорбляли своих родственников, обманывали и прелюбодействовали. Когда с моря дул беспокойный ветер, он приносил средиземноморское течение. Мы проходили мимо храма и слышали дрожь систра. Мимо нас маршировали солдаты, с привычной поступью легионеров. Мы были в Египте, но только на его северной окраине. Мы мельком увидели его странности, но всё же находились наполовину в том мире, который, как нам казалось, знали.

Вскрытие подействовало на меня. Я был рад войти в пылающий дом дяди, где меня встретили восторженные крики детей, у которых был тяжёлый день. Затем меня окутали тёплые объятия Елены Юстины. Она откинулась назад, молча расспрашивая меня. Она, наверное, с нетерпением ждала новостей о сегодняшнем дне.

и во время слушания она смягчала его бесчеловечность своим мягким здравомыслием.

XIV

Фульвий и Кассий отсутствовали по каким-то делам, так что в тот вечер наша трапеза прошла в семейном кругу. Меня это вполне устраивало.

Мы обедали на крыше, но слуги устроили уютное местечко под навесами. Сначала мы, трое мужчин, безвольно ссутулились на мешковатых подушках и богатых, но потёртых покрывалах, украшавших старинные кушетки. Фульвий и Кассий, на мой взгляд, тоже выглядели богато, но потёрто. Я подумал, досталась ли мебель вместе с домом или же принадлежала им. Юлия и Фавония были за столом, но после тяжёлого дня препирательств заплаканная парочка вскоре уснула. Альбия сидела рядом с Авлом и будила его кулаками, когда он забывал о своей общительности. Я ел и пил медленно, размышляя.

Елена похлопала по кушетке рядом с собой. «Подойди и поговори со мной, Герас!»

Дружелюбный молодой человек сразу же принял предложение. У него были прекрасные манеры, он, вероятно, был сыном хорошей матери и, казалось, был польщен оказанным вниманием. Он не мог знать, что милая римлянка, на вид благополучно вышедшая замуж и беременная, была опасной ведьмой. Елена будет выковыривать из него мозги так же ловко, как уже выковыривала мякоть из моллюсков и зернышки из гранатов. «Расскажи мне о себе», — улыбнулась она.

Герас был воплощением послушания. Так Елена узнала, что он родом из Навкратиса, древнегреческого города; его отец был богат и желал, чтобы его сын успешно справился с жизненным путём. Гераса отправили в Александрию одного, чтобы найти место для учёбы.

Результаты вызвали дискомфорт в его отношениях с отцом. «Так твой отец не одобряет твоего преподавателя или твой предмет?»

«И то, и другое, мадам».

Герас объяснил, что софистика обязательна для изучения всем, кто надеется стать лидером общества. Умение убедительно говорить на публике было жизненно важным навыком; это помогло бы ему занять самые высокие посты – стать сенатором, магистратом, дипломатом, общественным благотворителем. К сожалению, учителя-софисты слишком хорошо осознавали свою ценность для богатых.

которые по определению были для них лучшим источником студентов.

Софисты брали высокую плату. В большинстве случаев очень высокую, поскольку требовать меньше, чем у соперника, означало бы быть посредственностью. «Их учение призвано поощрять добродетель, бескорыстный идеал; поэтому некоторые считают, что вообще взимать плату неправильно. Мой отец может платить…» Все подростки так думают. Я взглянул на своих маленьких дочерей, гадая, как скоро эти спящие купидоны будут ждать от меня бездонного кошелька. Скоро. Джулия уже могла бы оценить игрушку. «Но отец в шоке от того, сколько просит мой наставник».

«Сократ всегда выступал публично, для всех». Елена удивила Гераса своими знаниями и лёгкостью, с которой она ими делилась. Я знал, насколько она начитанна.