«Повышение по заслугам — новаторская идея, дорогая, но она может сработать! Всякий раз, когда Никанор в отъезде, заигрывая с Роксаной или защищая какого-нибудь отъявленного мошенника в суде за непомерный гонорар, великолепный Пастоус может всё уладить. Будем надеяться, что его шаткое положение никогда его не сломит. Или, может быть, Пастоус каким-то образом организует для Никанора несчастный случай со смертельным исходом; он будет в отличной позиции, чтобы взять на себя управление».

. . .'

«Зенону ничего не светит. Кассий говорит, что судьба Зенона — быть вечно разочарованным человеком. Впрочем, он, должно быть, предвидел это, если хоть немного умеет наблюдать за звёздами».

«Старая шутка! Но мне она нравится».

«Он должен был высказаться».

«Малословный человек. Его всегда отталкивают».

Наступила тишина. Елена горестно вздохнула. «Соберись, дорогая. Вот он: новый директор Мусейона. Уф. Страшно представить, что ты об этом подумаешь, Маркус».

«Что может быть ужаснее того, что мы уже слышали?

Расскажи мне самое худшее.

Она положила свиток себе на колени. «Аполлофан».

«Ну вот, пожалуйста». Я с грустью добавил свою характерную флегматичность. «Справедливости нет. Это, должно быть, худшее, самое унылое решение, которое только могла придумать кучка нелепых, отстранённых и невежественных чиновников. Полагаю, они решили эту ерунду, только что отойдя от пятичасовой попойки, оплаченной импортёрами предметов роскоши, которые хотят, чтобы префект оказал им услугу».

Елена уповала на свою природную справедливость: «Давайте постараемся быть оптимистами, Марк. Возможно, Аполлофану это удастся».

«Есть мужчины, мужчины с изначально ограниченными возможностями, которые, тем не менее, бросают вызов общественному мнению и достигают новой позиции».

Я промолчал. Я не стал спорить с женой, чтобы не вызвать преждевременные родовые схватки и чтобы матери не свалили вину на меня.

К тому же, она была права. Новый директор – мерзавец, но серьёзный учёный. Из него может выйти толк. В этой ужасной сатире, что зовётся общественной жизнью, нужно же иметь хоть какую-то надежду.