— Нормально. Приходится привыкать, конечно, — говорю я и пожимаю плечами, поглядывая на Вайолетт и Скотти. — Пока беру всего по две смены в неделю. Коллин сидит у нас два дня, приглядывает за детьми. Не знаю, как бы я справлялась с таким графиком без ее помощи. Когда Логан работал в другие смены, все было гораздо проще.

— Могу себе представить, — отзывается Скотти через плечо.

Она сейчас нарезает огурцы и болгарский перец для овощной тарелки, а Ви смешивает соус. Парни снова на дежурстве по детям — развлекают всю ораву перед домом вместе с Коллин и Кентом, которые приехали на день рождения Далтона.

Повернувшись, Скотти довольно лихо размахивает ножом, отчего я нервно усмехаюсь, и выдает:

— Но ты бы знала, как ты всем нравишься. Мне уже миллион раз другие напарники говорили, что обожают работать с тобой в смене. Ты реально профи, сестренка.

— Спасибо, — бормочу я, продолжая посмеиваться и не сводя глаз с ножа в ее руке. — Давай только обойдемся сегодня без вызова скорой из-за отрубленных пальцев, ладно?

Она хмыкает и возвращается к своим овощам:

— Вечно ты мне весь кайф обламываешь.

Входная дверь открывается, входит Ксандер, останавливается рядом со мной и целует в висок.

— Именинник интересуется, когда можно будет открывать подарки. Я сказал, что спрошу у начальства.

Закатив глаза, я улыбаюсь ему:

— Именинник прекрасно знает, что подарки только после еды. Он пытается тебя развести, сэр.

Его грудь сотрясается от глухого смеха, он качает головой:

— Ну теперь понятно, почему он спросил меня, а не Кэла. Наверняка ведь знает правила.

Девчонки позади меня смеются одновременно со мной. Я с улыбкой киваю ему, и он целует меня в губы, заставляя счастливо вздохнуть.

— Еще как знает. Еда уже почти готова. Как там Би?

— Проголодалась.

Я понижаю голос и едва слышно выдыхаю.

— А ты как?

Его глаза вспыхивают, он окидывает взглядом мое лицо, а затем скользит им ниже по телу. Между ног тут же разливается жар. Господи всевышний, да я вообще когда-нибудь смогу им насытиться?

— Проголодался, — повторяет он почти беззвучно, снова глядя мне в глаза.

— Фу-у, какая пошлятина, — притворно ноет Скотти, а потом оборачивается и подмигивает. — Снимите себе номер, озабоченные.

Ухмыльнувшись в ее сторону, он обхватывает меня за талию. От неожиданности я пищу, когда он поднимает меня в воздух. Кондитерский мешок выпадает из моих рук прямо на стол, а его мощные, мускулистые руки крепко сжимают меня. Он заставляет меня обвить ногами его талию, и я уже открываю рот, чтобы возмутиться, но он лишь хищно улыбается, заставляя меня снова рассмеяться.

— А это отличная идея, Скотти.

— Ксандер! — взвизгиваю я со смехом, пока он тащит меня по коридору.

Его грудь вздымается от беззвучного смеха, когда он опускает меня на пол у двери, но этот смех мгновенно стихает, когда его ладони обхватывают мое лицо, и он целует меня до умопомрачения. Прижав меня всем телом к дверному косяку, он углубляет поцелуй, окончательно превращая мои трусики в мокрое место.

Когда Ксандер не на вызовах в пожарке, он проводит время с нами — в точности как и обещал. Даже немного пугает, как легко он вписался в нашу привычную рутину, как здорово он справляется со всеми ежедневными заморочками с тремя детьми. Он помогает Далтону с уроками, укладывает Пенни спать, проводит с нами вечера и ужинает у нас.

А еще он проводит большую часть ночей в моей постели.

Занимаясь восхитительными, порочными, невероятными вещами. Своим языком. Пальцами. Членом.

— Ты ненормальный, — шепчу я ему в губы, когда он наконец отрывается от меня.

— Не мог больше ни секунды терпеть, чтобы не поцеловать свою девочку, — рокочет он в ответ, поддевая большими пальцами мою челюсть, чтобы запрокинуть мою голову еще выше, и впивается губами в вытянувшуюся шею. Прикусывает, целует, вылизывает.

Этот мужчина просто не может держать руки при себе.

Рядом с ним я чувствую себя красивой, желанной. Сексуальной. И окруженной такой заботой, какой, кажется, никогда в жизни не чувствовала. Даже с Логаном. Я все-таки решила вернуться к психологу по вопросам скорби, и проговаривать все это с ней оказалось одновременно и спасением, и полным эмоциональным истощением.

Что бы это ни было между нами с Ксандером… оно ощущается невероятно мощным и всепоглощающим, но терапия помогает сделать это чуть менее пугающим. Я пока не могу произнести это вслух, но самой себе уже готова признаться: кажется, я люблю Ксандера. И это признание помогло мне наконец наслаждаться моментами, которые мы проводим вместе, без того, чтобы чувство вины сжирало меня без остатка. Тоска по прошлому все еще со мной, но она уже не парализует так, как раньше.

И уж точно помогает то, что этот мужчина буквально дичает от одного моего вида, да и я сама никак не могу им насытится. Вот как сейчас.

Я толкаю его в грудь, тяжело дыша:

— А ну марш на улицу, следить за детьми. Мне еще торт доделывать.

— Слушаюсь, босс, — хрипит он, подмигивая, и оставляет меня стоять, прижавшись спиной к косяку.