Едва мои губы смыкаются на его двух пальцах, он глухо стонет, а потом снова опускает лицо между моих бедер и втягивает клитор в рот. Ноги дрожат у его челюсти, и я уже не сдерживаю стон. Жар разливается внизу живота, расходится по телу толчками, как после удара. Слишком много, слишком сильно, все сразу. В его глазах вспыхивает хищный блеск. Ему нравится смотреть, как я рассыпаюсь у него в руках.

Мышцы живота натягиваются до боли, я уже почти на грани, когда он вдруг поднимается, и я жалобно стону от разочарования.

— Первый раз сегодня ты кончишь на моем члене.

Я едва узнаю звуки, которые сама издаю, но они глухо вибрируют у него в ладони. Он просто смотрит, как я сижу перед ним обнаженная, дрожащая и изнывающая от желания, пока сосу его пальцы. Мои глаза тонут в ореховом цвете его глаз. До тех пор, пока я не слышу, как расстегивается его ремень.

Я жадно опускаю взгляд вниз, ожидая увидеть его. Он меняет пальцы на язык, целует меня так, что я теряюсь от вкуса и ощущений. Я уже совсем не владею собой, когда чувствую головку у входа, а потом шире развожу бедра. Он входит в меня, наваливаясь сверху, и я всхлипываю от облегчения.

Обвив его ногами за талию, я вжимаю пятки в его ягодицы, и он принимает это как знак. Его бедра начинают двигаться, снова и снова вбиваясь в меня. Одной рукой он поддерживает меня под поясницей, другой зарывается в мои волосы и тянет, заставляя поднять подбородок. Его рот опускается туда, где шея встречается с плечом. Кончиком носа он проводит вверх по моей шее и снова начинает целовать линию челюсти. Я выгибаюсь ему навстречу, наслаждаясь тем, как его грудь задевает мои соски.

— Я люблю тебя, — выдыхаю я. — Так сильно люблю.

Его губы улыбаются у моих губ, прежде чем он целует меня.

— Я тоже тебя люблю.

Пока его рот на моем, толчки становятся сильнее, и у меня перехватывает дыхание. Нежный Каллахан прекрасен, но когда он берет меня жестко, я никогда еще не чувствовала себя настолько желанной. Нет ничего похожего на то, как это — оказаться в его власти, когда он теряет контроль. Когда страсть в нем срывается с цепи. В этом есть что-то непристойно, безоговорочно притягательное.

— Жестче, Кэл, — шепчу я, желая довести его до края.

Его жесткие руки впиваются в мои мягкие изгибы, когда он резко двигает бедрами, берет меня без колебаний.

— Как хорошо, — бормочу я.

То напряжение, что осталось после почти достигнутого оргазма, возвращается, и я жадно ловлю, как внутри снова нарастает удовольствие.

Он смотрит вниз, и я следую за его взглядом, наблюдая, как он входит и выходит из меня.

— Ты хорошая девочка, Скотти.

Он замедляется, полностью выходит, а потом снова входит до самого конца, заставляя меня принять каждый тяжелый сантиметр.

— Посмотри, как ты принимаешь меня целиком... чертовски идеально.

Я всхлипываю от этой полноты. С ним во мне каждая часть моего тела будто становится на место. Нам еще многое нужно пережить и пройти, но, когда мы так соединены, кажется, будто нам по силам все. Наша любовь станет только крепче. Я сильнее сжимаю его бедрами, притягивая ближе.

— Вот моя красивая девочка. Ты так хорошо держишься. Уже почти, давай, — подгоняет он.

Мое тело плотнее сжимает его.

— На этот раз ты сорвешься за край вместе со мной, поняла?

Я жадно киваю ему в грудь, отчаянно нуждаясь в разрядке. О боже. Блаженство захлестывает меня, перед глазами вспыхивает белизна, и все внутри срывается. Я кончаю сильнее, чем когда-либо раньше. Пульс грохочет в ушах, пока он входит до конца и изливается внутри меня.

Когда наши тела наконец замедляются и дыхание понемногу выравнивается, он запускает пальцы мне в волосы. Никогда еще я не чувствовала себя настолько на своем месте, как сейчас. Мои ногти скользят по его затылку, и он вздрагивает.

Вот он, дом. Вот она, настоящая любовь. Вот она, жизнь.

— Спасибо.

Он тихо смеется.

— За что?

— За то, что боролся за меня.



    ЭпилогОдин год спустя 

Погода именно такая, как я и надеялся. На вершине Квеллс по утрам, до восхода, все еще прохладно, но на этот раз нас не заперла никакая безумная буря. Наоборот, сезон выдался непривычно теплым. Мы со Скотти пришли сюда вчера пешком, вместе — на этот раз по новому проходу, который проложила парковая служба. После того как люди увидели последствия камнепада, Скотти стала чем-то вроде местной знаменитости — той самой туристкой, что выжила.

Пока мы лежим в постели, она поворачивается в моих руках лицом ко мне. Я почти уверен, что она еще спит. Я провожу большим пальцем по шраму у линии ее волос. Ее рыжевато-золотистые волосы все еще растрепаны после прошлой ночи, когда я взял ее на этой кровати, как уже делал столько раз раньше. Я посадил ее сверху и заставил двигаться до тех пор, пока она сама не довела себя до разрядки. Бросив взгляд в сторону, я улыбаюсь этому воспоминанию.