— Черт, — бормочу ей в шею.

Кайли медленно водит ладонями по моей спине, пальцы скользят по коже головы, а ее тихий голос шепчет мне на ухо успокаивающие слова, пока я жадно хватаю воздух и стараюсь окончательно не развалиться на части.

— Ты в порядке. Все в порядке. Сегодня на тебя слишком многое свалилось. Выпусти это.

— Спасибо.

Я повторяю это снова и снова, и впервые она не спорит. Горячие слезы переливаются через край и впитываются в ее толстовку, а она обнимает меня так крепко, как только может.

— Я рядом, малыш.

Из меня вырывается дрожащий смешок, тут же превращающийся в рыдание.

Черт.

Все эти годы поисков и ложных надежд накрывают меня волной и утаскивают под воду.

— Дыши со мной, — бормочет она и делает глубокий вдох — так же, как когда-то делала я.

Я повторяю за ней.

— Вот так, малыш. Давай еще раз.

И прежде чем я успеваю осознать, она уже вытаскивает меня обратно на поверхность, и я снова могу дышать.

Рядом появляется Эбби и обеспокоенно тычется носом мне в плечо.

— Все хорошо. Я в порядке, — бормочу я и отстраняюсь, вытирая лицо.

— Нет, не в порядке, — мягко говорит Кайли и убирает мои руки, заменяя их своими. Большим пальцем стирает горячие слезы с моих щек. — И это нормально. Никто бы сейчас не был в порядке. Пойдем, заведу тебя внутрь.

Я неохотно разжимаю руки, чтобы она могла подняться. Она протягивает мне ладонь, и я позволяю ей помочь мне встать.

— Ты придумал, что будешь делать? — спрашивает она, когда я ногой отодвигаю обувь в сторону.

— Нет. — Провожу рукой по лицу, затем по волосам. — Я все еще пытаюсь осознать сам факт, что мы вообще ее нашли.

— Ты еще не рассказал тете?

— Нет. — Я качаю головой и сглатываю, чувствуя тяжесть в груди. — Хочу сначала встретиться с ней сам. Черт, я даже не знаю, понимает ли она вообще, что где-то здесь у нее целая семья, которая все это время ее искала. Или как она отреагирует, когда я скажу, что наш отец в тюрьме. Если все пойдет плохо, по крайней мере им двоим не придется через это проходить.

— Иногда ты слишком благородный себе во вред.

Она показывает мне на диван.

— Может быть.

Я снимаю куртку и тут вспоминаю о бумажном пакете в кармане.

— Я принес тебе булочку с корицей от Калеба.

Она немного примялась, но лицо Кайли все равно тут же озаряется.

— Ты лучший.

Она целует меня в щеку и идет на кухню готовить себе кофе.

— Тебе тоже сделать?

— Нет, я только что выпил у Калеба.

— Я так и думала, но решила спросить.

Когда кофе готов, она садится рядом, прижимаясь бедром к моему. Я поднимаю руку, и Кайли придвигается ближе, укладывая голову мне на плечо.

— Почему ты должен в одиночку переживать возможный отказ? Только чтобы уберечь от него тетю и отца? Ладно, отец к ней, конечно, сам не поедет, но твоя тетя...

— Уверен, тетя Молли спросила бы меня о том же.

Я тихо смеюсь и закрываю глаза.

— Может, дело немного глубже. Она моя сестра. Насколько я помню, мы были очень близки. Возможно, я просто хочу подойти к ней один, чтобы потом спокойно зализывать раны, если она их мне нанесет.

Между нами повисает уютная тишина, пока мы смотрим в окно ее гостиной на природу. Удивительно успокаивает такой простор. Озеро. Горы вдали.

Но один вопрос уже жжет язык, и я больше не могу его удерживать.

— Ты лазила искать информацию?

Кайли закусывает губу и отводит взгляд.

О да, еще как лазила.

— Может быть, — бормочет она, а потом поднимает руку и показывает большим и указательным пальцами крошечное расстояние. — Совсем чуть-чуть, клянусь.

— Я передумал. Расскажи. Пожалуйста.

Она смотрит на меня с явной тревогой, а потом ее губы растягиваются в мягкой улыбке.

— Она окончила школу, поступила в университет, получила степень магистра литературы и теперь управляет книжным магазином.

Что-то сжимается у меня в груди.

Тетя Молли рассказывала, что Лилит еще тогда обожала читать. Правда, в основном книжки с картинками. Но у меня почти нет фотографий, где она не уткнулась бы носом в одну из них.

— У нее толстый полосатый кот по имени Гарфилд, и каждую среду она встречается с друзьями. Сейчас она одна, хотя, кажется, пару месяцев назад у нее было что-то вроде отношений без обязательств.

— И ты все это узнала из ее соцсетей?

Она пожимает плечами, словно это проще простого, хотя даже у Фрэнка не было о ней такой информации.

— И из соцсетей ее друзей, — виновато добавляет она. — Предположительно.

— А что насчет ее семьи?

— Вот тут начинается самое интересное.

Она постукивает кончиками пальцев по столешнице.

— Я пролистала ее страницы примерно до две тысячи пятнадцатого года. Ни одного упоминания родителей. Ни одной фотографии с ними. Ничего. Может, надо копнуть еще глубже. Или они просто невероятно закрытые люди.