Он наклонился надо мной и засунул три пальца мне в рот.

Наказание. Или чтобы заставить меня замолчать.

— Я не лгу. Я имел в виду, когда сказал тебе, что мы принадлежим друг другу. Думаешь, ты так легко от меня избавишься, принцесса?

Я попыталась крикнуть на него, но из моего рта вышло только невнятное бормотание. Я попыталась выплюнуть его пальцы, но это было невозможно. И пока он продолжал крутить и двигать бедрами, его член перемещался внутри меня, и я забыла, что хотела сказать.

— Кончи для меня, Авива, — грубо сказал он.

У меня не было выбора. Не с тем, как основание его члена давило на мой клитор, его изгиб терся о мою точку G, с абсолютной унизительной беспомощностью его пальцев, засунутых глубоко в мой рот, что не должно было быть возбуждающим, но было.

С невнятным криком я кончила.

С животным рыком Джек последовал за мной, засунув свой член так глубоко в меня, что я клянусь, почувствовала его в горле. Я почувствовала его освобождение, потому что, опять же, этот ублюдок не использовал презерватив, и, опять же, я была слишком поглощена собственным удовольствием, чтобы заботиться об этом.

Он сломал меня, и я не узнавала те кусочки, которые остались.

Наконец он вздохнул, отстранился и перевернулся на бок. Попытался развернуть меня к себе, прижать спиной к своей груди, прикрытой футболкой. Но сопротивление, на которое у меня не хватило сил при пробуждении, наконец прорвалось наружу. Я лягалась, колотила его кулаками, царапалась и извивалась, пытаясь вырваться и скатиться с кровати. Что делать дальше, я понятия не имела. Товы, должно быть, не было дома, иначе она уже ворвалась бы в комнату.

Позвонить в охрану кампуса? Для них Джек был таким же богом, как и для всех остальных в Рейне. В полицию?

Полиция у него в кармане.

Позвонить Ашеру?

Брат примчался бы сюда при первой возможности и, скорее всего, сумел бы одолеть Джека в драке. Но я не могла так с ним поступить.

Нет. Придётся искать другой выход.

— Я обращусь в U-Wire. В ESPN. Да куда угодно, чёрт возьми! Я расскажу всё, что знаю, если ты не прекратишь, — пригрозила я, продолжая вырываться.

Далеко уйти мне не удалось. Похоже, до этого Джек просто играл со мной, словно кошка с мышью. В следующее мгновение он стиснул меня в объятиях. Даже сквозь футболку жар его груди обжигал мою полуобнажённую спину.

— Авива, ты ведь не всерьёз.

В его голосе звучало неподдельное недоумение.

— Тебе не нужно заниматься шантажом ради денег. Я решу твои финансовые проблемы. Всё, что понадобится тебе или твоему брату, я обеспечу. Я позабочусь о тебе. Можешь оставить всё это позади.

Его слова резанули, словно ножом. Само предположение, что я делаю всё ради денег, было оскорблением.

Но ничто не могло сравниться с болью, которую я испытала, когда он вдруг отпустил меня и поднялся с кровати.

— Ты грёбаный ублюдок, — прошипела я ему вслед.

Джек замер. Вся мягкость исчезла с его лица. На скулах заходили желваки, но он ничего не ответил. Просто натянул боксёры и спортивные штаны, обулся и направился к двери.

Когда он уже открыл её, я задала вопрос, который не давал мне покоя:

— Кто тебя сломал? Кто причинил тебе столько боли, что теперь ты считаешь нужным причинять её другим?

Он даже не обернулся.

— Не тебе задавать вопросы.

Мне никогда не позволяли задавать вопросы. Никогда не позволяли взять верх.

Я сглотнула.

Возможно, чтобы понять, кто такой Джек на самом деле, придётся пойти на крайние меры. Мне вообще не следовало бы о нём заботиться, но знание — сила. Всё, что я узнаю, однажды может мне пригодиться. Разве нет?

А ты уверена, что дело только в этом? Что тебе просто нужны сведения о нём?

Неважно. Так или иначе, я должна узнать правду.

Пока я не успела передумать, я стянула футболку, бросила её на пол и встала на колени на кровати, чтобы посмотреть ему в глаза. Даже в полумраке я заметила, как раздулись его ноздри. Не знала, что вызвало такую реакцию: моя обнажённая грудь или шрам. Но прикрываться не стала.

Я смелая. Я сильная. Я справлюсь.

— Если ты объяснишь, почему ты такой ненормальный...

Он фыркнул.

— Очаровательно.

— А вот ты вовсе не очаровательный, — парировала я. — Но если расскажешь почему, я... я расскажу тебе, откуда у меня этот шрам.

Его рука замерла на дверной ручке.

Попался.

По какой-то причине Джек хотел знать обо мне всё. Я была для него загадкой. Почему, я не понимала, но шрам явно был одной из недостающих частей головоломки.

Для меня же это был последний шанс заставить его поверить мне. Помочь ему понять, почему Ашер так много для меня значит.

Джек повернулся, прислонился к двери и скрестил руки на груди.

— Говори.

— Сначала ты.

Он покачал головой.

— Не выйдет.