Тем утром он держал меня в объятиях, потом приготовил на нашей крошечной кухне подгоревшую яичницу и серьёзно наблюдал за мной, пока я заставляла себя её есть.

Я всё время тёрла левое плечо. Оно меня беспокоило.

— Что такое? — спросил он с непроницаемым выражением лица.

— Плечо чешется, и кожа в одном месте как будто припухла, — ответила я. — Странно как-то.

Он подошёл сзади, приподнял мои волосы, чтобы рассмотреть плечо, и провёл большим пальцем по припухлости, посылая дрожь вдоль моего позвоночника.

— Похоже на укус насекомого.

Он наклонился и поцеловал раздражённое место.

— Вот. Теперь всё прошло.

Выпрямившись, он обошёл стойку и встал напротив меня.

— Какой апельсиновый сок ты любишь?

Он резко сменил тему.

Раньше я рассказывала ему об Ашере и апельсиновом соке с мякотью.

Я задумалась.

— Не знаю, — честно призналась я. — Я даже не знаю, какой сок мне нравится и нравится ли он мне вообще. Я так давно не чувствовала себя ребёнком, что мне никогда не приходило в голову выяснить это.

Он приподнял мой подбородок и поцеловал меня.

— Тогда выясним вместе.

Это прозвучало как обещание.

Он сказал, что увидит меня позже.

И увидел.

Настоял на том, чтобы отвезти меня на работу, просидел там весь вечер, а после своей смены забрал меня обратно в хоккейный дом, где довёл до такого количества оргазмов, что я забыла собственное имя.

Он не стал ни менее жестоким, ни менее требовательным, ни менее властным.

Если уж на то пошло, всё стало только хуже.

Казалось, он был повсюду, где находилась я. Постоянно. Исключением были только его тренировки, хотя вскоре он начал таскать меня даже на них.

Доказать я ничего не могла, но он определённо за мной следил.

Иначе откуда ему было знать, когда я нахожусь в квартире, когда на занятиях, а когда в библиотеке?

Стоило ему хотя бы заподозрить, что кто-то на меня засматривается, как он начинал сверлить человека взглядом, пока тот не отворачивался.

А его неприязнь к профессору Джонатану становилась всё сильнее.

Я уже сомневалась, что мы доживём до конца семестра без того, чтобы Джек избил его до полусмерти просто за то, что тот осмелился дышать со мной одним воздухом.

К счастью, унижения и оскорбления из-за моей сексуальной жизни прекратились.

Вместо этого остальные студенты Рейны теперь относились ко мне с каким-то странным почтением, словно я была девушкой Джека, а не объектом его издевательств.

Я не знала, что думать об этом.

И что думать о самой себе.

Мне казалось, будто я предаю Ашера, и я понятия не имела, что с этим делать.

Я не могла сопротивляться Джеку.

Ни когда он был жесток.

Ни когда становился нежным.

Моя преданность постепенно смещалась в другую сторону, и это пугало.

Никогда прежде я не испытывала ничего подобного.

Передышка появлялась только тогда, когда Джек уходил на тренировку, занимался в спортзале или уезжал на выездные матчи.

Это время я использовала, чтобы искать другие способы раздобыть необходимые мне доказательства против Джошуа Дженсена. Я взялась за свою миссию с новой силой, одновременно чувствуя, как стены вокруг меня постепенно сдвигаются.

Всё, что я делала ради брата, теперь могло причинить боль Джеку.

Меня разрывало надвое.

После того как Джек ударил собственного грёбаного вратаря, возможность подобраться к Дейву и расспросить его обо всём окончательно отпала.

Я не могла поговорить с Дейвом так, чтобы Джек об этом не узнал. А вратарь не заслуживал ещё одного удара. Или чего-нибудь похуже, что Джек мог придумать в качестве расплаты.

К тому же я сомневалась, что Дейв вообще захочет со мной разговаривать.

Нет.

Мне требовалось что-то другое.

Това провела небольшую разведку и выяснила, что тренер Дженсен живёт в закрытом жилом комплексе, въезд в который осуществляется по коду. Значит, пробраться к нему домой не получится.

Как украсть его телефон, я тоже не представляла.

Оставался компьютер в его настоящем кабинете.

Не тот, что находился возле раздевалки, а тот, что располагался в здании спортивной администрации, Холлистер-холле.

В тот вечер у Джека должна была быть поздняя тренировка. У них намечался тренировочный матч.

Он сказал мне прийти.

Именно сказал.

Не попросил.

Я соврала, что у меня вечерняя смена в «Стэкс». Пообещала встретиться с ним в хоккейном доме после работы, и он, на удивление, не стал спорить, хотя что-то пробормотал себе под нос о том, что мне «нахрен не нужна эта работа».

Меня всё сильнее беспокоило, что он собирается превратить меня в полностью обеспечиваемую им женщину, поэтому развивать эту тему я не стала.

Если всё пойдёт по плану, я успею проникнуть в Холлистер-холл, сделать всё необходимое и выбраться оттуда ещё до окончания его тренировочного матча.

А когда Джек вернётся, я уже буду ждать его в постели.