Я лизал снова и снова, вкус и запах ее окружали меня так же полностью, как и ее ноги. Я потерялся в ней, в ее чистой Авиве, в ее уникальности и в этом опыте, который никто другой не давал мне и никто другой никогда не даст. Моя нежность превратилась в жестокую потребность доминировать над ней. Что-то во мне сломалось, и я начал ласкать ее, кусать ее бедра, сосать ее клитор, засунув язык в ее идеальную киску.

Это могли быть секунды, это могли быть годы, это не имело значения. Я прижимался к ней ртом и не отрывался.

И тогда раздался тихий звук. Стон.

— Да, черт возьми, — прорычал я, прижавшись к ее киске, решив довести ее до оргазма, прежде чем настанет очередь моего теперь твердого члена. Мой член протестовал против этого, жадный и территориальный, желая быть внутри нее прямо сейчас.

Я пытался найти в себе силы, чтобы контролировать себя, но это было нелегко, когда перед мной лежала эта восхитительная трапеза в виде девушки, которая захватила все мои мысли. Девушки, чьи веки дернулись, когда она снова застонала, и с ее губ сорвалось слово, одно-единственное, резкое слог, который звучал как мое имя.

Да, я не мог больше ждать. Сорвав с себя серые спортивные штаны и боксеры, я опустился на колени, схватил свой твердый член, приставил его к ее киске и вошел в нее.

Черт возьми, такая узкая. Она всегда была такой узкой вначале, даже если я расслаблял ее возбуждением. Иногда было трудно проникнуть в нее до конца. Напоминание о том, что она была девственницей до меня, было чертовски приятным. Я был первым, и я буду последним.

Вытащив член, я снова вошел в нее, потом еще раз, и с каждым разом скольжение становилось все легче. Я схватил ее за лодыжки, на мгновение затерявшись в них; они были нежными, но гораздо сильнее, чем казались.

Прямо как она.

Время шло или застывало, пока я двигался в ней, все быстрее и быстрее, помогая себе ее влажностью, которая пропитывала мой член, и ее стонами, которые становились все громче и чаще.

Мне нужно было, чтобы она кончила. Отчаянно.

Слова вырывались из меня, и я не мог их контролировать.

— Ты прекрасная, блестящая маленькая штучка, ты знаешь, что я здесь, не так ли? Спишь, но мечтаешь обо мне. Я везде, в твоем теле, в твоей голове. В твоей гребаной душе, когда я получаю то, что хочу.

Отпустив одну из ее лодыжек, я начал рисовать маленькие, быстрые круги над ее клитором, и когда он выглянул из-под капюшона, я увеличил скорость, мягко контролируя себя.

Она была близка. И, черт возьми, я тоже.

— Авива, — прорычал я.

С стоном она открыла глаза.

Глава 25

Авива

Сон долго не приходил. Я лежала в постели, глядя в потолок, а в голове снова и снова прокручивались события той ночи. Хуже всего было видеть Джека в объятиях другой девушки. И слышать его слова.

Я не ревную. Просто люблю делать твою жизнь адом.

Я понимала, что он пытался меня разозлить, но всё равно невольно задавалась вопросом: а вдруг он действительно переключился с меня на другую? На ту, которую не станет мучить. С которой, возможно, даже будет обращаться хорошо.

От этой мысли стало так больно, что я перевернулась и уткнулась лицом в подушку, лишь бы не расплакаться.

Джек Фельдман больше никогда, чёрт возьми, не заставит меня плакать.

В конце концов я уснула. Должно быть, уснула, потому что мне приснился сон. Мне приснилась острая боль, а потом невероятное удовольствие — рот между моими ногами, а потом член между моими бедрами, входящий в меня, быстро и жестоко, и о, как хорошо, я была так близка, я собиралась...

Я открыла глаза. Сначала все было как в тумане, как будто между сном и реальностью, потому что мое левое плечо чесалось, а внутри меня был член, а это было невозможно, потому что я засыпала одна.

Я снова видела сон?

Но там был Джек, смотревший на меня в темноте, его лицо было жестким от желания и решимости, его серые глаза были черными от похоти, ярости или, возможно, от того и другого.

Он снова вошел в меня, и я отпрянула, вскрикнув.

— Джек, какого черта?! Тебя не может быть здесь.

— Да.

Хлопок.

— Не.

Хлопок.

— Говори.

Хлопок.

— Мне.

Хлопок.

— Что я могу и чего не могу делать, когда дело касается тебя.

Он вошел в меня глубоко, затем повернул и задвигал бедрами. Его член задел места, которых никогда раньше не задевал, вызвав цепную реакцию маленьких взрывов, которые я не могла остановить.

Я попыталась оттолкнуться. Он просто схватил меня за бедра, удерживая на месте.

— Убирайся отсюда. Убирайся из меня!

— Нет.

— Забавно, что ты понимаешь, что означает слово «нет», когда его произносишь, — задыхаясь, прошептала я.

— Я знаю, что оно означает, просто мне все равно, когда ты его произносишь. Потому что ты не имеешь это в виду, маленькая лгунья.

О, этот чертов ублюдок.

Я была полна ярости, борющейся с желанием. Ни одна из них не победила.

— Ты чертов лжец, Джек, — сказала я ему между стонами.

— Потому что ты продолжаешь лгать самому себе.

Он на мгновение замер, замедлив свои толчки.

— Чушь.