— Что это было с Дэйвом раньше, если не ревность? Что это за «моя», если не попытка заявить права на то, что ты считаешь своей территорией?

Он рассмеялся, отступил и отпустил меня. Он излучал столько тепла, что я забыла, как холодно на улице.

— Я не ревную. Мне просто нравится делать твою жизнь адом.

Он протянул мне телефон.

— Я бы оставил его себе, но тебе он понадобится, чтобы безопасно добраться до дома. А я очень щедрый человек.

С этими словами он неспешно вышел из переулка, оставив меня в темноте и холоде, оставив меня наедине с болезненным осознанием. Настолько болезненное, что было похоже на удар зазубренным лезвием ножа для хлеба. Я хотела упасть на землю от того, что узнала.

Не имело значения, что Джек сказал мне в ночь после хоккейного матча, когда он отшлепал меня своей клюшкой, а затем забрал себе всю мою оставшуюся невинность. Он утверждал, что ненавидит ложь, но он был лицемером.

— Я твой, — сказал он.

Это была ложь.

Потому что возможно, я и принадлежала Джеку, но сегодня вечером он дал понять одно: он мне не принадлежал.

24

Джек

Я должен был быть на вершине мира.

Мы выиграли. Мы снова обыграли Tabb U. Я отдал три голевые передачи и нанес бросок по воротам. А тренер сказал мне, что на игре присутствовали скауты «Брюинз» и «Рейнджерс». Я должен был быть на седьмом небе от счастья, но слова Авивы все еще не давали мне покоя.

Никакая справедливость не стоит того ада, через который ты меня заставляешь пройти. Я не хочу тебя больше видеть.

Скрепя сердце я уважал ее за то, что она осмелилась мне противостоять, но ее отсутствие в моей жизни приводило меня в отчаяние. За такое короткое время она стала для меня такой же необходимой, как дыхание.

Поэтому я привел Марни в The Stacks с одной целью: заставить Авиву ревновать.

Вызвать у нее реакцию. Заставить ее думать, что мне все равно.

Этот прием сработал на занятиях до октябрьских каникул. Авива пыталась скрыть свои эмоции, но ее бесило, что я сменил напарницу.

Я сделал это отчасти для того, чтобы она поняла, что я ей нужен, а отчасти для того, чтобы наказать ее за то, что она отдалилась от меня. Мне следовало бы чувствовать себя виноватым за то, что я использовал Марни, но тогда мне пришлось бы испытывать вину за многое.

Мне пришлось еще несколько раз пригрозить Дилану Джонатану, прежде чем он согласился разрешить ей работать одной, и мне пришлось поговорить с ним после того, как он пригласил Авиву к себе в кабинет. Помогло то, что Маркус теперь владел контрольным пакетом акций Johnathan Pharmaceuticals. Дилан не мог прожить только на зарплату профессора. К тому же за Диланом уже числились случаи неподобающего поведения со студентками. Увидев его с Авивой, я потерял самообладание, и он больше не приблизится к ней. Будь моя воля, он бы больше не преподавал. В любом случае, профессор был у меня на крючке, и ему это не нравилось.

Я оставил машину в нескольких кварталах от дома Авивы, чтобы меня никто не заметил. По дороге к ее квартире накинул на голову капюшон черной толстовки. Я осмотрел территорию еще в начале недели: замок на воротах комплекса был сломан. Я бы его починил, но неисправный замок был мне только на руку.

Особенно приятно было наблюдать за реакцией Авивы, когда я появился в The Stacks и усадил Марни к себе на колени. Я бы прекрасно обошелся без приторного запаха жвачки от Марни, но выражение лица Авивы того стоило. Вот только я не рассчитывал, что Дэйв окажется таким чертовым идиотом и подойдет к Авиве. И уж тем более не ожидал, что она назло мне начнет с ним флиртовать.Она действительно пыталась отомстить мне таким образом?

Это было недопустимо.

Я успел настроить на ее телефоне передачу геолокации на свой. Раньше я ни за кем не следил, но мой старший брат был хакером. После короткого разговора с Майкой я точно знал, что делать.

Этого было недостаточно.

Что, если Авива оставит свой телефон? Что, если она купит новый телефон? Или что, если кто-то причинит ей вред, а я не смогу ее найти?

Я по-прежнему хотел ее наказать, но желание защитить становилось почти невыносимым. Все три вопроса не давали мне покоя.

Поэтому я обратился за помощью к Маркусу. Теперь все было готово к следующему этапу моего плана: больше никогда не позволять Авиве уйти от меня.

Я отбросил мысли в сторону и сосредоточился на том, как проникнуть в квартиру. Прямо под окном Авивы рос огромный дуб. Даже с моим весом забраться на него было нетрудно.

Я добрался до толстой ветки под ее окном и перебрался к подоконнику.

Авива оставляла окна открытыми на ночь, даже когда становилось холоднее. Она любила свежий воздух, и меня это вполне устраивало. Сегодня ее привычка оказалась особенно кстати: я приподнял створку и осторожно отодвинул москитную сетку. Протиснуться внутрь оказалось непросто. Я чувствовал себя идиотом, возомнившим себя мастером паркура: сначала бросил рюкзак на пол спальни, затем неловко перевалился через подоконник.