Следующая неделя пролетела незаметно. Без угроз Джека, постоянно маячивших где-то на заднем плане, жизнь казалась почти… нормальной. Я старалась использовать это время с пользой: пыталась разыскать Дэйва Лоусона, который оказался чертовски неуловимым, и снова просматривала ветку на Reddit в надежде найти новые сообщения о Джошуа Дженсене.

Люси несколько раз писала, что снова пыталась связаться с Блейком, но тот по-прежнему ее избегал. Я благодарила ее, хотя с каждым сообщением все сильнее падала духом. Что же мне делать?

В пятницу, на октябрьские каникулы, я села на поезд до города. Мне было тяжело ехать к брату без хороших новостей, а еще тяжелее осознавать, что я продолжаю ему лгать. И все же я радовалась возможности провести с ним время. Разлука с братом-близнецом отзывалась постоянной болью в груди. Мне нужно было своими глазами увидеть, как он живет.

Дом тети Глэдис, небольшой таунхаус в Кью-Гарденс, встретил меня знакомым видом. Я прошла по растрескавшемуся тротуару, взглянула на выцветшую красную обшивку и нажала на звонок.

Не успела дверь открыться, как я оказалась в знакомых объятиях.

— Привет, старушка, — ласково сказал Ашер, погладив меня по голове. — Я скучал.

Я рассмеялась от облегчения и шлепнула его по плечу.

— А я по тебе еще больше, засранец.

Он снял сумку с моего плеча, и я последовала за ним в дом.

Внутри было чисто: в отличие от многих студентов, Ашер никогда не был неряхой. Но дом казался грустным. Почти пустым. Когда-то стены прихожей украшали фотографии Ашера на льду и наши совместные снимки, на которых мы дурачились. Теперь все хоккейные фотографии исчезли. Глядя, как брат оставляет мою сумку возле двери моей старой спальни и идет дальше по коридору, поправляя поношенную черную рубашку, я вспомнила дни после смерти родителей.

Мы словно снова были в трауре. Только теперь оплакивали хоккей. Его мечты. А может, и мои.

Я с тревогой пошла за ним на кухню и заглянула в холодильник в поисках апельсинового сока.

— Наверняка проголодалась после перелета, — сказал Ашер, наблюдая за мной.

Черт. Неужели все выходные я буду мучиться чувством вины из-за своей лжи? Я заметила бутылку и достала ее.

С мякотью.

Я расслабилась и поставила сок обратно. Пустяковая деталь, но то, что он снова покупал свой любимый сок, почему-то вселило в меня надежду.

— Я перекусила в аэропорту, — солгала я.

Живот тут же предательски заурчал.

— Что закажем? Шаурму? Тайскую еду? Пиццу?

— Шаурму.

Мы заказали еду и сели друг напротив друга.

— Расскажи, как ты, — попросила я.

— Я нашел работу.

Я просияла. Уже хорошо, что он начал выходить из дома.

— Где?

— Тренирую школьную хоккейную команду в Джей.

Теперь я улыбнулась по-настоящему.

— Это же здорово! Тебе нравится?

Он пожал плечами, но улыбка не исчезла.

— Да. С ребятами весело, работа несложная, и… приятно снова выходить на лед. Даже если не играю сам.

— А ты не думал снова попробовать играть? — осторожно спросила я. — Можно связаться со старыми друзьями, узнать, не собирается ли кто-нибудь поблизости…

— Нет, — оборвал он.

— Ашер…

— Нет, — повторил он твердо. — Я знаю, что ты хочешь помочь, малышка, но не могу. Одна мысль о том, чтобы снова встать в ворота, вызывает желание кому-нибудь врезать. С детьми я работать могу.

Он сглотнул.

— Могу быть лучше, чем он. Но на этом все.

— А что говорит психотерапевт?

— Она со мной согласна.

Я протянула руку и коснулась его плеча.

— Я просто хочу, чтобы ты снова был счастлив.

Он грустно улыбнулся и накрыл мою ладонь своей.

— Знаю, малышка. Ты всегда этого хотела. Но ты хоть раз задумывалась, что сделает счастливой тебя саму?

Перед глазами возник Джек. Не жестокий и властный, а нежный, почти ласковый, каким он был, когда держал меня в объятиях после наказания.

— Если ты будешь счастлив, я тоже буду.

Ашер покачал головой.

— Как самоотверженно.

Я поспешила сменить тему.

— Что ты знаешь о Джеке Фельдмане?

Его плечи напряглись.

— Почему спрашиваешь?

Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Наверняка он это заметит.

— Това о нем упоминала. Кажется, он как-то связан с Vice и Vixen в Рейне?

Плечи Ашера немного расслабились.

— Да. Он контролирует распространение, хотя сам ничего не продает. Звучит так, будто он плохой парень, но Джек следит, чтобы никто не получал наркотики без согласия. На хоккейных вечеринках их вообще не бывает.

Ну да. С этим явно что-то изменилось. Я постаралась сохранить невозмутимое лицо.

Ашер оживился, рассказывая дальше:

— Вообще-то он хороший парень. Помогает приемным детям, как мы когда-то, заботится о братьях и сестрах, насколько может. И всегда был лидером команды. Не из тех, кто произносит вдохновляющие речи, но умел заставить нас выкладываться по полной. Жесткий, зато не мудак.

Совсем не похоже на Джека, которого знала я.

Мой Джек был жестоким, черствым и равнодушным засранцем.