Я всегда отвечала за всё. Тётя Глэдис болела всё то время, пока мы жили у неё, поэтому заботы легли на нас с Ашером. Я хотела, чтобы брат сосредоточился на хоккее, и взяла на себя дом, счета, покупки, готовку. Всё до последней мелочи. Я настолько привыкла держать жизнь в руках, что даже представить не могла: когда-нибудь отсутствие контроля вызовет во мне что-то, кроме ужаса.

От этой мысли становилось страшно. Реакция тела не означала согласия. Мне не нравилось то, что он делал. Я не выбирала этого.

Что со мной не так?

Нет. Вопрос был не во мне. Вопрос был в Джеке.

Он стоял надо мной, уверенный в собственной власти. У меня болели челюсть и горло, а унижение жгло сильнее любой боли.

— Слишком просто, — произнёс он почти будничным тоном.

Я вздрогнула от его прикосновения и стиснула зубы.

— Перестань, — попросила я.

Он остановился.

— Тогда скажи, зачем ты здесь.

Я промолчала. Джек воспринял молчание как вызов и снова принялся мучить меня, чередуя болезненные прикосновения с короткими паузами. Он внимательно следил за каждым моим движением, словно пытался доказать, что знает обо мне больше, чем я сама.

— Знаешь, что я думаю? — спросил он. — Ты молчишь, потому что не хочешь, чтобы я остановился.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

Он усмехнулся.

— Тогда расскажи.

Я отвернулась. Он не заслуживал ни ответа, ни объяснений.

— Тебя хоть кто-нибудь когда-нибудь доводил до такого состояния, принцесса?

Я не ответила.

— Так и думал.

Его самодовольство было невыносимым. Когда он снова причинил мне боль, я вскрикнула и попыталась отстраниться, но путы не позволили.

— Джек, пожалуйста.

— Скажи, зачем пришла.

Если я расскажу ему правду, он может предупредить Джошуа Дженсена. Тогда тренер насторожится, уничтожит следы, а я так и не добьюсь справедливости для Ашера. Мне нужно было сохранить свои намерения в тайне и застать Дженсена врасплох.

Я медленно вдохнула и закрыла глаза, стараясь отгородиться от Джека, от его голоса, от ощущения полной беспомощности. Но он лишь усилил давление.

Это было слишком.

Я закричала.

— Нет!

— Тогда говори.

Но я не могла.

Я снова зажмурилась, приготовившись к новой боли. Вместо этого он неожиданно отстранился. На мгновение мне показалось, что всё закончилось.

Я ошиблась.

Он переместил меня по скамейке и продолжил издевательство. Я сопротивлялась, насколько позволяли связанные руки, но Джек был сильнее. Он то отступал, то вновь приближался, намеренно лишая меня возможности понять, что произойдёт в следующую секунду.

В раздевалке пахло застоявшимся потом. Где-то гудела вентиляция. Я цеплялась за эти мелочи, лишь бы не думать о происходящем.

Боль и страх перемешались с непроизвольными ощущениями, которых я стыдилась. Я ненавидела его за то, что он заставлял меня сомневаться в самой себе.

— Говори, — потребовал Джек. — Иначе будет хуже.

— Тогда делай что хочешь, — выдохнула я, ненавидя собственную беспомощность.

— С удовольствием.

Он продолжал, каждый раз требуя правды. Я потеряла счёт времени. Возможно, прошло несколько минут, а возможно, гораздо больше. Я плакала от боли, бессилия и ярости, но по-прежнему молчала.

Наконец он остановился.

Я открыла глаза, боясь увидеть, что он задумал дальше. Его взгляд был тяжёлым, почти чёрным от гнева. Он отпустил мои ноги и выпрямился.

Теперь я понимала, почему окружающие привыкли уступать ему дорогу. Джек был человеком, который не терпел отказов.

— Бедная маленькая принцесса, — протянул он с издевательской нежностью. — Так боишься и всё равно упрямишься.

— Джек, пожалуйста…

— Пожалуйста что? Чтобы я остановился? Или чтобы продолжил?

Я не знала, как заставить его услышать меня. Но одно знала точно: я не хотела, чтобы он зашёл ещё дальше.

Он приблизился, и меня охватил настоящий ужас. Я поняла, что сейчас он может отнять у меня то, чего я никогда не соглашалась отдавать.

— Прекрати, Джек! Пожалуйста, не так! — Голос сорвался. — Я скажу, зачем пришла. Только не делай этого со мной.

Не делай этого.

Не превращай близость в то, чего я буду бояться всю жизнь.

Он замер. Несколько мучительных секунд мы смотрели друг на друга. Затем Джек отступил. Медленно, словно ему стоило огромного усилия отказаться от своей власти.

Но победителем он всё равно считал себя.

— Сегодня я не зайду дальше, — сказал он. — Но между нами ещё ничего не закончено.

Он продолжал смотреть на меня, не позволяя забыть, что всё ещё контролирует происходящее. Я дрожала, стиснув зубы, стараясь не расплакаться снова.

Когда он наконец отстранился окончательно, меня накрыло изнеможение. Сил не осталось даже на злость. Я лежала на скамейке, чувствуя себя опустошённой, и пыталась собрать мысли.

— Чёрт, — выдохнул Джек.