После того, как наши родители были убиты во время неудачного ограбления, и я получила шрам, Ашер стал для меня всем. Великая тетя Глэдис приютила нас, когда никто из богатых Голдов даже не хотел с нами разговаривать, и я была ей благодарна. Но после ее смерти мы с Ашером остались одни против всего мира. Для меня не существовало ничего важнее его благополучия. Любой, кто мешал этому... ну, вы понимаете.

Я не собиралась совершать убийство, но я собиралась разрушить жизнь тренера Дженсена. И всех, кто стоял в стороне и позволял ему причинять вред Ашеру.

С этой мыслью я дошла до арены. Она была огромной, темной и запертой — пока я не прикоснулась к считывателю карт с пропуском Джека.

Раздался тихий щелчок, и дверь открылась.

Когда я шла по коридору, один за другим зажигались светильники. Пахло потом, льдом и победой, и я ненавидела это. Это слишком напоминало мне о том, каким был Ашер раньше, когда тетя Глэдис и я копили каждый цент, чтобы финансировать его мечту. Он шел к чему-то в жизни — шел к чему-то, и я собиралась вернуть своего брата.

Я это сделаю.

Дойдя до раздевалки, я прикоснулась картой к считывателю, открыв дверь — и сморщила нос, как только вошла внутрь.

Боже, хоккейные раздевалки чертовски воняли. Я хорошо это знала; я стирала экипировку Ашера для него на протяжении многих лет, но прошло уже немало времени с тех пор, как я была так... окружена ею. Я бродила по раздевалке, проводя рукой по шкафчикам.

Увидев пустой шкафчик с именем „Ашер Голд“, выведенным золотыми буквами, я почувствовала, как сердце пронзила боль. Смахивая слезы гнева, я продолжила проходить мимо шкафчиков, мимо шкафчика с висящей майкой: «Вассерсон, 69», и фыркнула, а затем остановилась у последнего.

Фельдман, 1.

Не в силах остановиться, я провела рукой по имени и номеру, представляя, что чувствую тот самый запах Джека, и вздохнула. Я ненавиделаа его за то, что он так повлиял на меня, но это было так. В двадцать один год у меня не было большого опыта с парнями. У меня не было ни времени, ни интереса. В основном времени. Как стипендиатка в моем старом университете, а теперь и в Рейне, я должна была работать, чтобы оплачивать еду и книги, а также аренду крошечной квартиры, которую я теперь делила с Товой. Между этим и моими занятиями по психологии у меня не было времени на парней, которые, вероятно, бросили бы один взгляд на мой шрам и убежали бы.

Мой единственный парень, Том, ужасно к этому отнесся. Мы много целовались, и теперь я понимаю, что это были посредственные поцелуи. Когда я наконец была готова потерять девственность с ним, он снял с меня рубашку, увидел мой шрам и не смог скрыть отвращения. Настолько отвращен, что обвинил меня в том, что не может сохранить эрекцию. Я сразу же бросила его.

После этого я потеряла интерес к сексу. Все мои оргазмы по-прежнему были результатом моих собственных рук. Я старалась не стыдиться шрама, но Том сильно повлиял на меня. Я больше никогда не позволяла никому его видеть. В конце концов, это было уродливое напоминание о ночи, когда жизнь Ашера и моя пошла к черту.

Отпустив майку Джека, я повернулась, готовая сосредоточиться на том, как пробраться в кабинет тренера Дженсена.

И в этот момент кто-то схватил меня сзади.

Я попыталась закричать, но их большая рука закрыла мне рот, и они потащили меня назад. В ужасе я сопротивлялась.

— Может, вместо принцессы я должен был прозвать тебя воровкой, — прошептал Джек мне на ухо.

Джек был здесь, держал меня, окружал меня. И по его тону было понятно, что он хочет меня убить. Я боролась с ним, била, пинала и царапала, где только могла. Но это не имело значения. Он просто стоял, отбивая мои руки и ноги, как будто я была котенком, и ждал, пока я не устану.

Что я и сделала, наконец. Когда я тяжело дышала, я поняла, что он был таким же твердым и толстым, как и на вечеринке. И, о боже, этого не должно было случиться, этого не должно было случиться. Но осознание того, что моя борьба возбудила его, ощущение его тела, прижатого к моей попе, только его джинсы, моя юбка и наше нижнее белье между нами... это заставило меня намокнуть.

Но Джек явно не собирался оставлять меня в покое.

— Может, я должен был прозвать тебя шпионкой. Так что же, Авива? Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

— Не твое дело, — попыталась я сказать, прижимая его руку к себе, но из моих уст вышло только невнятное бормотание.

В ярости я укусила его во второй раз за эту ночь.

— Осторожно, маленькая шпионка, — сказал он, сильнее прижимая меня к себе. — Я кусаюсь в ответ.

Повернув меня в своих объятиях, он посмотрел на меня сверху вниз, его темные глаза угрожали поглотить меня целиком.

Его злые темные глаза.

— Как ты меня нашел? — задыхаясь, спросила я.

Он прижал меня к стене между его шкафчиком и шкафчиком Джуды, обхватив мою шею своей огромной рукой. В панике я пыталась отбиться от него, но он не ослаблял хватку. Я могла дышать нормально, но угроза была налицо: если бы он захотел перекрыть мне доступ воздуха, он мог бы это сделать. Если бы он захотел раздавить мне горло, он мог бы это сделать. Я не могла с ним бороться, была беспомощна перед ним.

Каково это, обладать такой силой?