Я не мог забыть ни её отчаянного сопротивления, ни слёз, ни того, что произошло между нами в раздевалке. Даже запах яблок и мёда, смешавшийся с потом и страхом, казалось, навсегда въелся в память.

Я ещё никогда не испытывал подобной одержимости.

Словно во мне жили два совершенно разных человека.

Один был жестоким, жадным собственником, который хотел наказать её за предательство. Заставить пожалеть о том, что она вообще посмела приблизиться к моей команде.

Другой испытывал странное, почти нелепое желание защитить её. Уберечь от всего, что могло причинить ей боль.

Даже от самого себя.

Я подавил этот порыв.

Какая к чёрту защита?

Я не собирался становиться её спасителем.

Я хотел сломить её сопротивление.

И собирался добиться своего.

— Значит, так, — произнёс я. — У тебя два варианта. Первый: я сообщаю тренеру, что ты незаконно проникла на арену. Он вызывает полицию, тебя арестовывают, и ты лишаешься стипендии. В личном деле появляется отметка, которая может перечеркнуть всё твоё будущее. Прощай, учёба. Прощай, карьера.

Я выдержал паузу.

— И это ещё не всё. Я позабочусь, чтобы весь университет и весь хоккейный мир узнали, как твой брат пытался шантажировать тренера. Поверь, в НХЛ подобные истории не любят.

— Тебе никто не поверит, — возразила она.

Я усмехнулся.

— Ещё как поверят. У тебя нет доказательств. Только твоё слово против моего. Этот университет меня обожает. Весь город за нас горой. А ты кто? Чужачка, которая решила разрушить наши шансы на Frozen Four. Как думаешь, кому поверят? Тебе и твоему братцу-неудачнику или Джеку Хеттрику Фельдману?

Её плечи поникли.

Она прекрасно понимала, что я прав.

Поэтому я продолжил:

— Но есть и второй вариант. Я ничего не рассказываю Дженсену и не звоню в полицию. А взамен ты будешь делать то, что я скажу. Когда скажу. Где скажу. Без возражений.

— Ни за что.

Господи, ну и женщина.

Я угрожал разрушить её жизнь, а она всё равно смотрела на меня с вызовом.

Невозможно было не восхититься такой стойкостью.

Но какой бы упрямой она ни была, я располагал преимуществом.

Я ослабил хватку одной рукой и достал телефон.

— Отлично. Тогда позвоним в полицию. Как удачно, что у меня есть нужные номера.

Связи с Vice и Vixen научили меня одной полезной вещи: местные копы умели закрывать глаза на то, чего им видеть не следовало.

А ещё у меня был сводный брат-миллиардер с вечным чувством вины.

Маркус далеко не всегда одобрял мои методы, но неизменно вытаскивал меня из неприятностей.

Авива попыталась выхватить телефон.

Я без труда поднял его над её головой.

— Нет уж, маленькая воровка. Дважды на один и тот же трюк я не попадусь. Сири, позвони в полицию.

Раздались гудки.

Первый.

Второй.

Прежде чем прозвучал третий, Авива не выдержала.

— Ладно! Ладно!

Вот чёрт. Сработало.

Я сбросил вызов.

— Что именно «ладно»?

— Я согласна.

— На мои условия?

Она кивнула.

— Скажи вслух.

— Я буду делать то, что ты… — Она запнулась. Её всю трясло.

— Договаривай, Авива. Или я перезвоню.

Она подняла на меня глаза, полные ненависти.

— Я буду делать всё, что ты потребуешь.

Она буквально выплюнула эти слова.

Если бы взглядом можно было убивать, я уже лежал бы мёртвым.

Но её ярость только сильнее разжигала во мне желание обладать властью над ней.

Я придвинулся ближе.

— Вот теперь мы друг друга поняли, принцесса.

Она оказалась в моей власти.

По крайней мере, именно так мне хотелось думать.

Я мог диктовать условия, требовать подчинения, распоряжаться её временем. Но почему-то даже этого казалось недостаточно.

Мне хотелось, чтобы она перестала смотреть на меня с ненавистью.

И одновременно я жаждал видеть этот взгляд снова.

Моя.

Не раздумывая, я схватил её за волосы, запрокинул голову и поцеловал.

Грубо. Зло. Словно пытался наказать за всё, что она заставляла меня чувствовать.

Авива сопротивлялась. Я не сразу отстранился, хотя прекрасно понимал, что она не хочет этого поцелуя.

Когда я наконец отпустил её, меня охватило мрачное удовлетворение.

У меня была утренняя тренировка. К тому же я не собирался заканчивать нашу историю здесь.

Теперь она знала, насколько далеко я готов зайти.

И это было только начало.

— Нам будет весело, принцесса, — пообещал я.

Я отпустил её, поднял свою рубашку и забрал удостоверение, которое она у меня украла.

Авива пошатнулась и упала на пол.

Я едва удержался от желания помочь ей подняться.

Вместо этого бросил последний взгляд на девушку, которая съёжилась у скамейки, пытаясь прикрыться, и направился к выходу.

— До скорой встречи, принцесса.

В кармане лежало её бельё.

Я открыл дверь и вышел, оставив позади её яростные рыдания.

8

Авива