Университет был моим убежищем. Здесь я могла с головой уйти в учёбу и то, что Ашер насмешливо называл «умственной мастурбацией», хотя бы ненадолго забыв о тревогах. Здесь не имело значения, что я одна из самых бедных студенток: преподавателей интересовали мои знания и способности. Я скучала по своему старому университету, но я уже успела найти своё место в «Рейне», и я не хотела его терять. Или, что еще хуже, чтобы его у меня отняли.

Джек вторгся в единственное место, где я ещё чувствовала себя в безопасности. И снова без моего согласия.

— Моё индивидуальное исследование отменили, пришлось искать новый факультатив.

На его губах появилась улыбка.

— А девиантная психология показалась мне… интригующей.

Он посмотрел на меня с насмешливым интересом. В свете ламп его серые глаза казались серебристыми.

— Чушь, — пробормотала я.

Он кивнул.

— Мило, что ты надеялась скрыться от меня.

От намёка на то, что он следил за мной, мои щёки вспыхнули.

Я покраснела ещё сильнее, когда он небрежно закинул руку на спинку моего стула.

— Прекрати! — прошептала я, оглядываясь по комнате, чтобы посмотреть, не смотрит ли на нас кто-нибудь еще.

Все смотрели. Так бывает, когда ты становишься мишенью самого популярного и влиятельного парня в кампусе.

*Черт возьми*.

Одни студенты смотрели на нас с восхищением. Вернее, на Джека. В глазах других читалось откровенное желание, и я не могла их за это осуждать. Серая футболка обтягивала его торс и при движении приоткрывала полоску живота. К тому же они не знали, насколько он жесток.

Пара студентов смотрела на меня с неприязнью. Я удержалась от соблазна сжаться в кресле и спрятаться от их пристальных взглядов, заставив себя выпрямить плечи и поднять подбородок. Заодно между моей спиной и рукой Джека появилось несколько спасительных сантиметров.

Наклонив голову ко мне, Джек прошептал:

— Откинься на спинку. В любое время, в любом месте, по первому требованию. Помнишь?

Я замерла, а затем, глубоко вздохнув, заставила себя откинуться на спинку стула и его руку.

— Молодец.

Его похвала прозвучала как оскорбление, но тело всё равно предательски отозвалось.

Он повысил голос, оглядываясь на остальных студентов в моей группе.

— Надеюсь, вы все фанаты хоккея.

Он одарил их ослепительной улыбкой, и в ответ раздался дружный смех. Я наблюдала за ним, уверенная, что всё это лишь представление. Хищники — особенно те, кто демонстрировал девиантное поведение — часто скрывали свою социопатию или психопатию за маской. Интересно, кто-нибудь ещё видел, что скрывалось за маской хоккейного короля, или только я?

— Может, начнём? Мне столько всего нужно наверстать. Не терпится приступить, — обратился он к Дилану с притворным энтузиазмом.

Дилан ответил не менее язвительно:

— Конечно. Очень рад, что ты с нами. — Его взгляд задержался на руке Джека, лежавшей на спинке моего стула. Я понятия не имела, что между ними происходит, но чувствовала себя всё более неловко.

Стало ещё хуже, когда пальцы Джека скользнули по моей руке к шее и сомкнулись на ней. Не сильно, но достаточно, чтобы я ощутила угрозу. Я чувствовала себя мухой в паутине.

В ловушке.

Без возможности вырваться.

Прямо как в раздевалке.

Дыши, Авива. Он не может ничего с тобой сделать перед твоим профессором и девятью другими студентами.

Но разве он не мог? Как далеко простиралась власть Джека Фельдмана?

Дилан прочистил горло.

— На прошлой неделе мы обсуждали девиантное и дивергентное поведение и то, как по-разному их определяют социологи, криминологи и, конечно, психологи.

Он театрально поклонился, и класс захихикал.

Джек, однако, не смеялся.

— Мы говорили о теории девиантности Мертона. Что это такое, Авива?

— Согласно Мертону, девиантное поведение возникает, когда общество провозглашает определённые цели, но не всем предоставляет законные средства для их достижения, — ответила я.

Он кивнул, в его глазах читалось одобрение. Джек напрягся рядом со мной.

— Мы также говорили о теориях Фрейда. Откуда, по мнению Фрейда, берет начало девиантность, мистер Фельдман?

Я вздрогнула. Дилан никогда не называл студентов по фамилиям, и мне показалось несправедливым требовать от новичка знания темы, которую он ещё не проходил.

Между двумя мужчинами явно было напряжение, но если это так, почему Дилан пустил Джека в наш класс?

Вместе с этой мыслью пришла другая, более пугающая: каков был план Джека?

В пятницу вечером он уже доказал, что не верит в ограничения и слово «нет».

Как далеко он зайдет, чтобы получить то, что хочет? И чего именно добивается?

Я не верила, что дело только во мне. Я могла ненавидеть Джека, но прекрасно понимала, насколько мы из разных миров. На вечеринке он был окружен девушками.

Рядом со мной, почти у меня в ухе, раздался смешок.

— Из-за подавленных желаний, — ответил Джек, и аудитория рассмеялась.

Дилан напрягся.

Я покраснела.

— Очень хорошо, мистер Фельдман, — сказал Дилан, хотя по его тону было ясно: ответ ему не понравился.

Он повернулся к остальным.