— Сейчас вопросы задаю я, — сказал он. — Кто ты на самом деле, Авива, и что ты делаешь в моем кампусе, на моей арене, в моей раздевалке? Что ты ищешь?

Я не могла ему ответить. Я не знала его и не доверяла ему. И я пообещала Ашеру никому не рассказывать о том, что с ним произошло — я не собиралась рисковать и сообщать об этом Джеку, если он еще не знал. В конце концов, ничто в нашем общении, ни на вечеринке, ни сейчас, не говорило о том, что он «достойный доверия» или «хороший парень».

Поэтому я промолчала.

Это его разозлило.

— Ты учишься в Тэббе? — спросил он, назвав их соперничающую школу. — Пытаешься собрать информацию об их хоккейной команде?

Я фыркнула.

— Как будто мне есть дело до того, кто выиграет хоккейный матч.

— Тогда что? Собираешь сенсационные новости для своей подруги-журналистки, Товы?

Несмотря на угрозу, которую он представлял, я насторожилась. — Какие сенсационные новости?

— Нет, — сказал он.

— Если ты пытаешься разоблачить меня — разоблачить мою команду для Ви... — он замолчал.

Что он хотел сказать? Имело ли это какое-то отношение к его тренеру? Ашеру?

— И что же мне разоблачать? — осторожно подтолкнула я его к ответу. — У тебя есть секреты, Джек Фельдман?

— А у тебя? — парировал он, проводя большим пальцем по моей шее, там, где бешено бился пульс.

Я задрожала от его прикосновения.

— Есть. Я обещаю тебе — я узнаю все. До последней мелочи.

4

Джек

Она солгала мне.

Обокрала меня.

Сбежала от меня.

А теперь пыталась найти на меня компромат.

Зачем ещё ей было вламываться в нашу раздевалку и рыться в моём шкафчике?

У Авивы были секреты. Раньше мне просто хотелось их раскрыть. Теперь это стало необходимостью. Чтобы защитить себя, свои мечты и своих товарищей по команде.

Vice и Vixen — два афродизиака с чёрного рынка, в прошлом году наводнившие университетские кампусы по всей стране. И хотя ни я, ни мои товарищи по команде не торговали Vice и Vixen, я следил за их распространением в нашем университете и соседних учебных заведениях по поручению семьи Сильверов, контролировавшей весь этот бизнес. Иногда мои товарищи по команде помогали мне. Полиция покрывала Сильверов, так что с этой стороны опасаться было нечего, но если тренер Дженсен или NCAA узнали бы об этом, я мог бы попрощаться со своим будущим.

И тренер больше никогда не смотрел бы на меня прежними глазами. Одна только мысль о его разочаровании вызывала у меня тошноту.

Если Авива не была здесь, чтобы украсть информацию для команды-соперника, то она, должно быть, искала улики, связанные с Vice и Vixen. А если нет, то что же это могло быть? Что она задумала?

Эта девушка, которую я так чёртовски хотел, могла разрушить всё, что было мне дорого. Мне пришлось сдерживаться, чтобы не сжать её горло ещё сильнеё. На самом деле я не хотел её убивать. Мне нужно было выяснить, что она искала. Проснулись низменные инстинкты, те тёмные стороны моей натуры, которые я так долго пытался похоронить. Я чувствовал, что теряю контроль над своим желанием, и это пугало меня. Да, я хотел её: унизить, оскорбить, показать ей, кто здесь главный.

Что она могла пытаться найти?

Мне нужно было это узнать. Мне нужно было, чтобы она стояла передо мной на коленях, рыдая, с больной от моего члена глоткой, с лицом и грудью, покрытыми моей спермой, а потом я хотел дразнить её, отвергать её и заставить её так сильно нуждаться во мне, что она заговорила бы.

Я бы узнал, зачем она здесь, удовлетворил свое любопытство, защитил свою команду.

А потом я бы покончил с ней. Покончил с этой безумной, чёртовой увлеченностью.

Избавился бы от беспомощности, которую испытывал из-за влечения к совершенно незнакомой женщине.

Отпустив её шею, я начал поднимать её рубашку, решив увидеть, а затем и прикоснуться губами и зубами к её груди. Она вскрикнула, прикрыв грудь и отвернувшись от меня.

— Что, черт возьми, ты делаешь?

Я схватил её руки одной из своих, поднял их над её головой и прижал к шкафчику. — Я же сказал тебе, принцесса, теперь вопросы задаю я.

Я засунул свободную руку под её рубашку, на мгновение отвлеченный мягкостью её кожи и живота. Она сопротивлялась как бешеная, сильнеё, чем когда я впервые подкрался к ней сзади, как будто она умрет, если я сниму с неё рубашку и увижу её сиськи.

Насколько она была невинна?

— Ты девственница? — спросил я небрежно, проводя пальцами вверх.

— А тебе какое дело? — прошипела она, поднимая ногу.

Я успел отреагировать, прежде чем она ударила меня коленом по яйцам, успев отскочить в сторону.

— Ответь на вопрос.

— Нет.

— Нет, ты не девственница, или нет, ты не ответишь мне?

— Не твое дело, — сказала она, стиснув зубы.