Полицейские вели себя сочувственно, искренне беспокоились о нашем состоянии, но я всё равно им не доверял.

Мы с Авивой придерживались своих версий произошедшего, а запись признания Джошуа Дженсена следователи получили из её облачного хранилища.

Уже собираясь уходить, один из полицейских покачал головой.

— Похоже на трагический несчастный случай. Но я рад, что вы оба остались живы. Иногда за безупречной репутацией скрываются самые чудовищные преступления.

Его напарница выглядела куда менее убеждённой.

— Занятная история, ничего не скажешь, — заметила она.

Мы с Авивой промолчали.

Примерно через час нас выписали из больницы, и вскоре мы уже ехали обратно в хоккейный дом на машине Маркуса.

— Раз уж вы помолвлены, полагаю, теперь ты наконец позволишь мне купить вам квартиру, — как ни в чём не бывало произнёс Маркус, просматривая электронную почту.

— Я и сам могу купить себе квартиру, — отрезал я.

Он равнодушно пожал плечами.

— А я могу купить тебе квартиру получше.

Авива прикусила губу, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

Я повернулся к ней.

— Что скажешь, принцесса?

Она закатила глаза.

— Вообще-то я не горю желанием жить в хоккейном доме, — проворчала она. — Но и Тову бросать не хочу...

— Обсудим это позже, — ответил я.

И не стал упоминать, что в ближайшее время Тове и без того будет чем заняться.

Убедившись, что Маркус снова погрузился в свою почту и больше не обращает на нас внимания, я наклонился к Авиве.

— Ты меня любишь?

Она посмотрела на меня так, словно я задал самый глупый вопрос на свете.

— Конечно, люблю.

— Тогда выходи за меня.

Она тяжело вздохнула.

— Ладно, — проворчала она. — Будто ты вообще оставляешь мне выбор.

Я улыбнулся, наклонился и поцеловал её в волосы.

— Не оставляю, маленькая фурия.

48

Авива

— Авива. Подожди.

Я остановилась посреди университетского двора, неподалёку от корпуса, где проходили занятия по девиантной психологии.

С пожара прошёл месяц.

Я как раз направлялась на занятие, чтобы выступить с итоговой презентацией. Той самой, которую теперь готовила в одиночку после того, как Джек нарочно поменялся партнёрами, лишь бы меня позлить.

Мы договорились встретиться здесь после его тренировки.

После смерти Джошуа Дженсена и того, как правда о нём выплыла наружу, весь кампус буквально стоял на ушах.

Спортивный департамент в срочном порядке принялся искать нового главного тренера и в конце концов нашёл человека, которому предложили неприлично огромную сумму, лишь бы тот расторг действующий контракт и перешёл в университет Рейны.

По словам Джека и остальных ребят из «Основной четвёрки», новый тренер, Билл Мэтьюсон, был «жёстким как сукин сын».

Он гонял их до полного изнеможения, пока они не превращались в измученные, ноющие от боли развалины. Не терпел никакой херни, требовал полной отдачи, но при этом относился к каждому игроку с неизменным уважением.

Джек несколько раз устраивал Мэтьюсону собственную версию проверки на детекторе лжи и даже попросил братьев покопаться в его прошлом.

Но, похоже, новый тренер действительно был чист.

К счастью, рука Джека хорошо зажила, и он без проблем вернулся на лёд.

А когда не использовал её для хоккея, находил ей куда более интересное применение.

Например, доводил меня до исступления, заставляя кончать снова и снова.

Или вручал подарки, которые мне совершенно не были нужны.

Книги.

Цветы всех мыслимых видов и оттенков, потому что однажды я обмолвилась, что у меня нет любимых.

И даже щенка.

Мы назвали его Психом.

Таким образом Джек снова и снова говорил мне «прости».

За всё, что произошло между нами.

За боль, которую причинил.

За прошлое, которое, к счастью, постепенно теряло свою власть над нами, уступая место будущему.

Нашему будущему.

Но сначала мне предстояло разобраться с человеком, который меня окликнул.

Я обернулась.

Передо мной стоял Дэйв Лоусон, засунув руки в карманы.

— Привет, — удивлённо произнесла я.

— Я должен перед тобой извиниться.

Я внимательно посмотрела на него.

Он выглядел настолько искренне раскаявшимся, что я растерялась.

— За что?

Дэйв оглянулся, словно проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь наш разговор.

— Я знал, что тренер Дженсен сделал с твоим братом. Знал, что это правда. Однажды я чуть не застал их вместе.

Он опустил взгляд.

— Мне жаль.

Ярость вспыхнула мгновенно.

— Ах ты грёбаный...

Он поднял руку, останавливая меня.

— Знаю. Поверь, я знаю. Ты и Ашер имеете полное право оторвать мне голову. Я так отчаянно хотел занять его место в команде, что убедил себя, будто всё происходило по обоюдному согласию. Поэтому и промолчал.