— Не знаю, понимаешь ли ты, насколько сильно я тебя люблю, — тихо и совершенно серьёзно произнёс я. — У меня даже слов для этого нет. Не думаю, что такие слова вообще существуют.

Я провёл большим пальцем по её щеке.

— Я люблю тебя яростно. Одержимо. Безоговорочно. Всем сердцем, разумом, душой. Каждой грёбаной костью своего тела. Буду любить до последнего вздоха. И даже после смерти не перестану.

Я прижался лбом к её лбу.

— Для меня не существует ни рая, ни ада, маленькая фурия. Есть только ты.

Я поцеловал её в висок.

— Навсегда.

Её глаза заблестели от слёз.

Она нежно поцеловала меня.

Словно скрепляла обещание.

— Неплохая речь. Особенно для студента, изучающего классику.

Я рассмеялся и поцеловал её в ответ, наслаждаясь каждым мгновением, когда её губы касались моих.

Вдруг она резко отстранилась.

— Я совсем забыла спросить. Как ты вообще меня нашёл?

Вот дерьмо.

О трекерах я ей рассказывать не собирался.

— Интуиция, — невозмутимо ответил я.

Она подозрительно прищурилась.

Судя по выражению её лица, допрос только начинался.

К счастью, дверь открылась.

И в палату вошёл мой брат Маркус.

Разумеется, в безупречном костюме, сшитом на заказ.

— О, отлично. Ты жив, — заметил он.

Я закатил глаза.

— Я тоже рад тебя видеть.

Его взгляд переместился на Авиву.

Уголки губ едва заметно дрогнули.

— Так это и есть та самая девушка?

— Невеста, — поправил я.

Авива уставилась на меня.

— Ты совсем с ума сошёл?

— Его у меня никогда и не было, принцесса, — ухмыльнулся я.

— Ты мне даже предложение не сделал!

— А зачем? Предложение подразумевает, что у тебя есть возможность сказать «нет». А тебе нельзя говорить «нет», помнишь?

— Джек...

— Невеста, — повторил я, обращаясь к брату.

И прежде чем Авива успела продолжить спор, сменил тему:

— Зачем ты здесь?

— У меня повсюду глаза и уши. Я узнал, что произошло, и решил, что будет разумнее приехать раньше полиции.

Авива мгновенно выпрямилась.

— Полиции?

Маркус кивнул.

— Вас ни в чём не обвиняют. Пока. Но у них есть вопросы. В первую очередь их интересует, как вы оба оказались в Холлистер-холле во время пожара, в котором погиб главный тренер хоккейной команды.

Я сглотнул.

Я знал, что Дженсен не мог выжить.

Но до этой минуты так и не осознал по-настоящему, что он мёртв.

Мне было грустно.

Я злился.

И одновременно испытывал облегчение.

Но если уж говорить начистоту, человек, которого я знал, умер задолго до пожара.

В тот самый момент, когда я наконец признал правду.

Когда понял, кем он был на самом деле.

Почувствовав перемену в моём настроении, Авива нежно коснулась моей щеки.

— Ты в порядке? — тихо спросила она.

Я кивнул.

А затем повернулся к Маркусу.

— Если им нужен кто-то, на кого можно всё повесить, пусть повесят на меня.

— Даже не думай, — немедленно возразила Авива.

Я уже открыл рот, собираясь с ней спорить, но Маркус многозначительно откашлялся.

— Мы ничего ни на кого вешать не собираемся. Мой адвокат уже едет сюда. И до её приезда вы не скажете полиции ни единого слова.

В дверь постучали.

— А вот, похоже, и Илана, — заметил Маркус.

Через мгновение в палату вошла женщина в строгом деловом костюме, с портфелем в руке.

Весь её вид говорил о том, что спорить с ней бесполезно.

— Здравствуйте. Илана Брандейс, ваш адвокат. С этого момента никто из вас не произнесёт ни слова в присутствии полиции, предварительно не посоветовавшись со мной. Ясно?

Она поставила портфель на стул.

— А теперь рассказывайте, что произошло.

Авива открыла рот.

Илана подняла руку, останавливая её.

— Только не сообщайте мне ничего, что могло бы вас скомпрометировать. Пока мне нужна общая картина произошедшего.

Мы с Авивой переглянулись.

А потом рассказали ей всё.

Ну, почти всё.

Разумеется, я не упомянул о трекерах Авивы.

И о том, что оставил Джоша умирать под горящей балкой, тоже умолчал.

Наверное, я должен был чувствовать вину.

Но не чувствовал.

Илана внимательно выслушала нас.

А затем спросила:

— У вас есть какие-нибудь доказательства?

Блядь.

Я уже собирался ответить отрицательно, когда заговорила Авива.

— Я записала признание тренера. И его угрозы. Он уничтожил мой телефон, но запись должна была успеть загрузиться в облако.

Я ошеломлённо посмотрел на неё.

А потом снова поцеловал.

— Моя грёбаная гениальная фурия, — пробормотал я ей в губы.

Она растаяла в моих объятиях.

Илана громко хлопнула в ладоши.

— Так, прекратили. Полиция ждёт снаружи.

Она обвела нас строгим взглядом.

— Повторяю в последний раз: ни слова, пока не согласуете со мной. Понятно?

Крепче обняв Авиву за талию, я кивнул.

Спустя, казалось, целую вечность полиция наконец закончила допрос.